Она протянула его Шайло, которая, не веря своим глазам, уставилась на экран.

– Я приглушила звук. Сделала несколько селфи за кассой и в толпе… а потом пошла работать.

Поверх ее плеча я увидел кучу пропущенных звонков из нанятой ею охранной компании.

– Я бы не стал себя в этом винить, – проговорил Тран. – Типичное разбойное нападение. Такие обычно исчезают задолго до нашего появления. Можно взглянуть на записи с камер наблюдения?

Шайло рассеянно кивнула и открыла приложение для просмотра. Мы собрались вокруг, чтобы взглянуть.

Лампы были выключены, и в магазине царил полумрак. Но света с улицы вполне хватало, чтобы разглядеть тощую фигуру в капюшоне и лыжной маске, буйствовавшую в магазине с ломом в одной руке и баллончиком краски в другой. Я ощутил тошноту.

Фрэнки Дауд. Хотя с таким же успехом под этой гребаной лыжной маской мог скрываться я.

«Это все я. Она пострадала из-за меня. Я ведь подозревал, что так может случиться».

Шайло издала сдавленный звук и сунула телефон Трану, потом отступила назад и коснулась зазубренного края витрины.

– Есть какие-нибудь зацепки?

– Это Фрэнки Дауд, – проговорил я.

Полицейские переглянулись.

– Сын Митча Дауда?

– Именно это я и сказал.

Мюррей что-то записал в своем блокноте, а Тран нахмурился.

– В чем дело?

– Митча Дауда выпустили из тюрьмы несколько дней назад, – проговорил Тран.

– Какого хрена?.. Я думал, ему дали год.

– Его приговорили к году тюремного заключения, – пояснил Тран. – Но он подал апелляцию, и судья смягчил приговор до шести месяцев домашнего ареста.