– Замечательно, – сказала я. – Я рада, что моя помощь пригодилась.

Джек шагнул ко мне ближе.

– Пока я сидел в машине и перебирал мысли, я то и дело думал о том, как ваши глаза из карих становятся зелеными, когда вы злитесь. Что бывает часто. Или когда вы чем-то приятно взволнованы, что бывает не часто.

Внутри меня медленно расправился горячий клубок и, словно волна к берегу, устремился в кровяное русло. Не отдавая себе отчета в том, что я делаю, я закрыла глаза и откинула назад голову, ожидая вновь ощутить на своих губах вкус его губ, а еще лучше – глубокий полноценный поцелуй.

Увы, уже в следующий миг послышался треск дерева, а за ним – грохот. Моментально открыв глаза, я увидела рядом с собой глаза Джека, в которых застыло то же самое раздраженное недоумение.

– Что за?.. – Джек схватил меня за руку и потащил к гостиной, откуда донесся этот грохот. Там, на полу, перед прикрытыми брезентом напольными часами лежала чистая, ни единой пылинки, фотография Луизы и Невина в деревянной рамке. Та самая, которую я отнесла вместе с другими вещами из этой комнаты в одну из спален на втором этаже.

Я нагнулась и подняла ее с пола.

– Это Луиза. Точно вам говорю. – Я втянула в себя воздух. – Чувствуете запах роз? Это значит, что она где-то рядом. Она уже какое-то время пытается мне что-то сказать, я же никак не могу понять, что именно. Это наверняка как-то связано с ней и Невином. Вот только что?

– Или же, – отозвался Джек, стаскивая с напольных часов пыльный брезент, – с этими часами, потому что фотография вечно падает рядом с ними.

Стащив с часов брезент, он бросил его синей грудой у наших ног.

– На что вы намекаете? – спросила я.

– Помните снимки циферблата, которые я делал? Я, наконец, забрал их из проявки.

Я моментально ощутила прилив волнения. Интересно, стали ли мои глаза из карих зелеными?

– Ваша мать утверждала, что циферблат не оригинальный, а значит, кто-то из Вандерхорстов поменял старый на новый. Но зачем?

– Я тоже так думал. И был слегка разочарован, не увидев на снимках ничего интересного. Небольшой полумесяц показывал лишь серию сигнальных флажков, явно в произвольном порядке. Я испробовал все комбинации, но, как я ни бился, они не складывались в осмысленное сообщение. Кстати, по словам моей матери, на всех других часах Джонстона изображены сцены сельской жизни, и только на этих мы видим картину морского сражения, обстрел Форта Самтер. – Джек улыбнулся. – То были первые выстрелы Гражданской войны.

Я скрестила на груди руки.

– Знаю.

– Это я на всякий случай. Разве не вы как-то раз заявили мне, что в том, что касается истории, вы предпочитаете оставаться в блаженном неведении?