– Да, вы правы, – тяжело сглатываю, поднимаясь по широкой лестнице в просторный холл следом за строго одетым дворецким.

Господи, кто в наше время нанимает дворецкого?!

Потолки в холле расписаны фресками, а каждый шаг по мраморному полу отдается эхом от высоких стен, вдоль которых тянутся ряды белых колонн.

Нас провожают в столовую, задрапированную серебристыми шелковыми обоями, и я замечаю у окна девочку, озаренную тусклым светом.

Сердце сжимается, ком в горле от неожиданности.

Лина стоит, заложив руки за спину, худенькая, но довольно высокая для своего возраста. Я такой высокой не была в тринадцать лет.

Ее светлые волосы уложены в изящный пучок, красивое белое платье с голубыми цветами подчеркивает, насколько она тоненькая. Лина поворачивает голову, услышав наши шаги, и смотрит на меня несколько долгих секунд, и от этого одинокого, закрытого взгляда тоска разливается внутри. Лина снова отворачивается к окну, словно в помещении и нет никого, а я слышу голос Алистера:

– Рад, что вы все-таки приехали.

Я вздрагиваю от знакомой интонации: так мягко Чарли выговаривает звуки, когда хочет угодить своей добыче.

Алистер поднимается из кресла, расположенного в углу столовой – удобный наблюдательный пункт, и подходит ко мне, протягивая руку. Я вкладываю в широкую ладонь холодные пальцы, и Алистер сжимает их на какую-то долю секунды, но мне становится страшно. Этот человек пугает меня гораздо сильнее Джейсона. Он не деспотичный психопат, нет. Алистер – охотник, который словно бы сочувствует добыче, но без сомнения сносит ей голову. Он умнее и хитрее своего брата. Потому Джейсон мертв, а Алистер забрал себе его дочь.

Инспектор прерывает неловкое молчание покашливанием, и нас усаживают за стол. Не обращаю внимания, что мы едим, о чем говорим. Я будто вне времени и пространства. У меня есть цель, и я сосредоточена на ней.

Лина сидит, глядя в белую скатерть, отрешенная и настолько родная мне, что я хочу подбежать и обнять ее. Сказать, что Чарли обязательно ее заберет.

Пока инспектор интересуется составом домашнего уксусного соуса, которым обильно поливает салат, я делаю узел из матерчатой салфетки и бросаю ее под стол, стараясь попасть по ноге Лины, сидящей напротив. Вилка в ее тонкой руке звякает о тарелку, и девочка смотрит на меня.

«Я твой друг, Лина, – говорю ей жестами незаметно. – И я друг Чарли».

Во взгляде проскальзывает настороженность, но я добавляю:

«Мы не дадим тебя в обиду».

Она хмурит аккуратные густые брови и долго смотрит в суп, к которому даже не притронулась, а потом все-таки отвечает мне: