Если пять игроков авторизуются в Сети, они могут выбрать общую тему, общий «квест», но совершать разные шаги. Кто-то победит и дойдет до конца, ступив на новый этап внутренней эволюции, а кто-то проиграет, не сумев выбраться из обреченной случайности.

Том спускается ко мне, взбудораженный после зачета, и терзает кожаный браслет на запястье:

– Ну как?

– Офигенно.

– Это только проба. Потом будет круче.

– Да-а…

– Тебя инспектор заберет?

– Да.

– Ты в порядке?

– Ага. – Я не могу оторваться от экрана планшета, захваченная игрой, но потом заставляю себя поднять глаза на Тома: – Я ужинаю в гостях, а выгляжу, наверное, как бездомный хипстер.

Килмор достает из рюкзака тонкую черную расческу и протягивает со словами:

– С волосами что-нибудь сделай, и сойдешь за приличного человека.

Я нащупываю в широком кармане сарафана кулон и вздыхаю: о внешности я как раз и не переживаю.

– Спасибо, Томми. Я могу забрать планшет?

– Да, конечно. Приеду на выходных домой, отдашь мне правки.

– Отлично!

Мы выходим из арочных ворот старинного колледжа на булыжную мостовую, и вскоре меня подбирает инспектор.

Я так волнуюсь, что молчу всю дорогу, и когда мы въезжаем в кованые ворота старинного поместья в элитном пригороде, то испытываю настоящий ужас. Не представляю, как можно бросить вызов хозяину подобной сдержанной, аристократической роскоши. Он же меня на смех поднимет! Версия о том, что Алистер или кто-то из его клуба причастен к убийству Джейсона, начинает казаться идиотской.

Я приглаживаю распущенные волосы, одергиваю сарафан, поправляю застежки на босоножках – и Доннаван закатывает глаза к вечернему, но все еще синему небу, испещренному светлыми облаками:

– Это всего лишь дом. А внутри – всего лишь люди. Не напрягайся, иначе он почувствует, что может тобой манипулировать.