Перед глазами всплывает другая картина: большая фотография рыжеволосой девушки, в рамке, над камином. Меня бросает в холодный пот от сумасшедшего совпадения, и вопрос рвется из самых недр моей души: девушка на полотне – кто она?

– Кто это? – выдыхаю тихо, сжимая символ в кармане.

– Леди Осборн, 18 век.

– Она тоже в этом участвовала?

– О да. Она «это» и основала. Ей и ее подругам было скучно.

Я отворачиваюсь, мне не хватает воздуха.

В голове ломаются барьеры, за которыми я не видела простой истины.

Как же мы проглядели это, Чарли? Почему не задали правильный вопрос? Не связали все нити воедино?

Я поднимаю глаза на Алистера, и вижу, что его настораживают слезы, которые навернулись мне на глаза от неожиданного открытия, но я уже не могу их сдержать:

– Ваша… основательница на удивление похожа на Трейси… Трейси Блэквуд, дочь преподобного Мартина с острова Арран. У вас ведь тоже предки жили на этом острове. Вы, наверное, бывали там? Хоть раз. Вы когда-нибудь встречали Трейси, мистер Осборн?

Тот стоит в непонятном оцепенении, глядя на мои слезы. А они льются потоком, не могу их остановить. Я достаю кулон из кармана, потому что задохнусь, если не узнаю прямо сейчас:

– Что значит этот кулон?

Алистер переводит взгляд на серебряный символ, который я сжимаю дрожащей рукой, и глухо, сдавленно спрашивает:

– Где ты его взяла?

– Нашла.

– Где?!

– На пороге дома Чарли, там, где убили вашего брата.

Алистер мрачнеет. В его глазах больше нет превосходства. Он смотрит в замешательстве.

– Верни мне кулон, – требовательно протягивает он руку, но я мотаю головой, пряча руку за спину. – Глупая. Если ты отдашь эту вещь полиции или журналистам, то создашь массу проблем. Не мне, а им.

Он подходит ко мне и бережно сжимает плечи, обдавая ароматом табака и мяты.