Из дома доносится душераздирающий крик Лины, и от жалости я жмурюсь, мечтая раствориться в воздухе, а когда открываю глаза, то вижу проклятую дверь в «шелковую комнату».

С моей блузки отлетело несколько пуговиц, а воздух заполнило терпким потным запахом, от которого остается неприятный привкус на языке, и я отплевываюсь. Позади остался прекрасный сад, впереди – мой кошмар, а внутри меня – остаточная ярость, которая снова заставляет сопротивляться. Не знаю, откуда она, что это. Тот же всплеск, что был в лесу. Кристально-чистый лед. Он возвращает меня в реальность, и я понимаю: да лучше сдохнуть, чем сломаться, сдаться. Пусть прикончат меня прямо сейчас, иначе я их всех перестреляю к чертовой матери. Я зверею и изо всех сил кусаю охранника в шею, как вампирша, до крови. И мощный, темноволосый мужчина падает, будто споткнулся. На трапе самолета я его даже сдвинуть не смогла, а сейчас он подломился, как ветка. В следующее мгновение я тоже по инерции лечу вниз, и в глазах темнеет. Когда меня пытаются рывком поднять цепкие руки второго монстра, я впиваюсь зубами в его запястье и визжу.

Сволочь! Садист!!!

Но мне не удается вырваться на этот раз. Захлебываясь гневом, я с шумом втягиваю воздух для нового крика… но на языке не остается тошнотворного привкуса. Я ощущаю мандариновую горечь.

Сердце ухает в желудок. Как во сне, хлопаю ресницами, чтобы рассеять мрак, и встречаюсь с горящим взглядом знакомых глаз.

– Ну ты и кровожадная, детка. Чуть вены мне не выгрызла.

У меня галлюцинации? Меня убили?! Или нет, подождите, я знаю! Чарли изобрел телепорт. Он может.

Не получается вдохнуть, и я слабею, кружась в разноцветном вихре подступающего беспамятства.

– Ненавижу тебя, – бормочу, еле ворочая онемевшим языком, и ощущаю теплые пальцы Чарли на своем лице.

– Бедняжка, ты бредишь, – сокрушается он, оставляя прохладный, дрожащий поцелуй на моей щеке.

Вау... как много оттенков синего в моем сознании, когда оно работает на аварийных мощностях. Звезды синие, и галактики. И этот аромат мандаринов, вкус моего счастья. Чудо было лавандово-багряным, а счастье – мандариново-синее.

– Я люблю тебя, Чарли.

– Ну слава богу… пришла в себя.

POV Чарли

В сознании пусто и хорошо. Я пытаюсь не уснуть в вертолете, потому что не люблю спать в опасных местах, и слушаю удары сердца Рианны. Она задремала у меня на коленях, и это такой кайф, что лень двигаться.

Рядом сопит Лина, свернувшись, как Лобстер, укрытая собственными светлыми волосами. Худая, а почти все место заняла. Она беспокойно вздыхает и наконец выпускает мою руку.