— Только вы забыли за своими «уроками», что Аля живой человек. И насилие, по-вашему, лучше всего научит ее ответственности? — с горечью обронил Северин, вспоминая боль в любимых глазах. Он смотрел на опустившего плечи генерального директора, но не видел в нем отца девушки. — Думаете, преследования этого подонка закаляли ее характер? Нет, он ломал. Ломал, чтобы сделать из нее безвольную куклу для собственных утех, а вы — отец — помогали ему. И снова решили толкнуть ее к нему?

— Она сама так решила, потому что у нее нет выбора. И у меня… нет, — процедил Сокольский, отворачиваясь.

— Трус! Просто трус! — зло выплюнул Северин, направляясь к двери. Зря он пришел сюда, в надежде, что узнает, где они прячут Сашу. Ничего, отыщет сам. — У нее теперь есть я, — обернувшись у двери, холодно бросил Север. — Как только я ее найду, клянусь, вы больше никогда не увидите ее. Я больше не позволю ломать Алексе жизнь.

— Она сама решила вернуться к жениху, — упрямо повторил Сокольский в надежде, что Север поверит его словам. Зря.

— Если бы это был ее выбор, если бы она так решила, этот подонок, по ошибке назвавшийся ее женихом, не выпрыгивал из штанов при одной мысли, что Саша отказала ему, — со злой усмешкой бросил Северин. — После всего она никогда не вернется к нему…

— Саша сама призналась, что совершила ошибку, сбежав со свадьбы, — пожал он плечами, заставив Севера сжать зубы, чтобы не высказать Сокольскому все, что он думает о нем и его словах. Зачем врет, да еще и открыто? Хочет рассорить его с Сашей? — Не веришь? Зря, — Сокольский ни на грамм не смутился, продолжая пристально наблюдать за Севером. — Я уже говорил, что Саша привыкла к другой жизни. Ей нужен комфорт и уверенность в завтрашнем дне. Ты, к сожалению, дать ей это не в силах. Даже с учетом того, что… останешься в живых после пересадки. Да и все доходы твоего дела пойдут на покрытие расходов на лечение. Думаешь, Саша станет терпеть отсутствие элементарных вещей, к которым привыкла с детства?

— А вы неплохо подготовились, — насмешливо произнес Северин, разворачиваясь к нему, — только вы снова ошиблись в своей дочери, господин Сокольский. Саша никогда…

— Это было несложно, друг мой, — словно не слыша его, проговорил Сокольский. — Я показал дочери досье, что мне удалось собрать на тебя, Зарницкий, и Саша согласилась с… моими доводами, что ты — не пара ей.

Север обернулся и равнодушно пожал плечами.

— Ложь. Мне не интересны ваши инсинуации, Георгий Николаевич, — впервые обратился к нему по имени Север. — Что бы вы там не нашли на меня, все это не имеет никакого значения, — спокойно бросил он, не сводя взгляда с отца Саши. — Кстати, не поделитесь, что там интересного? Впрочем, я могу и сам рассказать все, что вы и ваши пешки нарыли обо мне. Это совершенно не тайна…