Вышли из кабины они одновременно, но сделав пару шагов, женщина неожиданно споткнулась. Север тут же ловко подхватил спутницу за локоть, останавливая падение.

— Ах, простите, я такая неловкая, — рассыпалась в извинениях Арина, а затем не отпуская руки мужчины, попыталась поправить застежку на туфельке. — Будьте осторожны с Кильдеевым, не провоцируйте конфликты…, — донесся до него тихий шепот помощницы, — они тут себя ведут, как хозяева. И привет Саше…

— Вы не ушиблись? — громко проговорил Северин, принимая ее игру. — Передам, — уже тише добавил он, отпуская руку Арины.

— Все в порядке, спасибо, — улыбнулась ему она, а затем повела рукой в сторону двери из темного дерева. — Мы практически пришли. Одну минуту, — снова улыбнулась она, проводя его в приемную, а сама подошла к двери кабинета и постучала. — Георгий Николаевич, к вам господин Зарницкий, — девушка посторонилась, пропуская Северина в кабинет. Мужчина спокойно шагнул следом.

— Спасибо, Арина, — услышал Север густой баритон Сокольского. Север остановился в нескольких шагах от двери, не делая больше попыток приблизиться к человеку, который был отцом его любимой девушки. В прошлую их встречу, они не успели толком поговорить, тогда к Северу нагрянул следователь, и теперь он с интересом смотрел на солидного мужчину, стоящего у окна и наблюдавшего за его приходом с холодным интересом в бледно-голубых глазах. — Присаживайтесь, господин Зарницкий, — обратился он к Северу, указывая ему на кресло для посетителей. — Арина, будь любезна, два кофе, — обратился он к помощнице, и та, понятливо кивнув, исчезла за дверью.

Север приблизился к указанному креслу, но садиться не стал, остановившись за его спинкой. Сокольский с прищуром рассматривал своего гостя, и молодой мужчина отвечал ему тем же. К чему тушеваться под взором будущего тестя?

Сокольский был крупным и широкоплечим мужчиной лет пятидесяти с темными волосами, в которых затерялось несколько серебристых прядок. Крупный нос и тяжелая линия подбородка выдавали в нем непримиримый, а порой, упрямый характер. Под густыми черными бровями сверкали ледяным отблеском голубые глаза.

Тяжелый, оценивающий взгляд, будто сканером, прошелся по облику Северина, заставляя внутренне напрячься, но упрямо не отводить глаз. Брови Сокольского медленно сошлись на переносице, образуя глубокую морщинку, а на тонких губах появилась едва заметная усмешка.

«А Саша-то на него ни капельки не похожа», — подумал мужчина, и какая-то мысль мелькнула на задворках сознания, но Север не успел ее ухватить.