Глава 20

— Зачем ты приехал? — глухим голосом спросила его, но мужчина не ответил, лишь сдвинул меня в сторону, чтобы войти. Я посмотрела ему вслед, но только молча закрыла за ним дверь и прошла следом на кухню.

Мужчина остановился, рассматривая маленькое помещение, пустую чашку из-под кофе на столе, пустые полки, где раньше стояла посуда прежних арендаторов. Они съехали буквально накануне, и мне повезло снять квартиру сразу — хозяйке срочно были нужны деньги, а мне жилье.

— Как ты меня нашел? — снова спросила у него, убирая с глаз долой следы своей бессонной ночи. Впрочем, мне просто нужно было делать что-то, чтобы не чувствовать скованности под его непроницаемым темным, как у брата взглядом. До сих пор у меня мурашки по коже бегали, после того, как он открыл свое истинное лицо.

— Это несложно, но говорить как — не стану, — по-прежнему ледяным тоном произнес Анатолий.

Я пожала плечами, показывая ему, мол, мне все равно, что он там себе надумал. Но меня неожиданно резко схватили за локоть, разворачивая к себе лицом. Постаралась скрыть охватившую меня панику за гневным взглядом.

— Отпусти, — прошипела сквозь зубы, смерив его презрительным взглядом. И тут же пальцы его разжались, но меня усадили на табуретку, а он сам устроился напротив.

— Рассказывай! — коротко приказал он.

Ага, сейчас! Бегу и волосы назад! Я только демонстративно зевнула, указывая ему, что «не хочешь говорить, зачем пожаловал, то лучше не отнимать мое личное время».

— Саша, я не шучу, — вновь пригрозил он мне, но я только подперла подбородок рукой и уставилась отсутствующим взглядом в окно. Туда, где край горизонта уже золотился первыми лучами встающего солнца. — Хор-рошо, — пророкотал он, явно злясь, — извини меня…

Я широко распахнула глаза и развернулась к нему. Ого, он что?! Извинился? Передо мной?

Неожиданно нахлынули воспоминания нашего разговора двухнедельной давности, когда я только-только исчезла из жизни Северина. Да, мой побег был трусостью, бегом от реальности и столь необходимого для обоих разговора. Но…

Еще свежи в памяти торжествующий взгляд Марины и облегченный несостоявшейся свекрови, когда я собирала вещи и уходила в никуда. Оставила о себе Северу лишь свои картины. Я писала их для него, вкладывая все свои чувства, впервые обнажала их для кого-то.

Толик, приехал немного позже, когда я уже была в Питере, и каким-то непостижимым образом нашел меня в небольшой гостинице, где я обитала три дня, проводя их в постели и слезах.

Он ворвался ко мне в номер, обвиняя в том, что я «снова довела Севера до больничной койки. Что я — дрянь, каких еще нужно поискать, и он был уверен, что все кончилось бы именно этим — моим уходом из его жизни. Что если… если Север умрет, то я…»