Я покорно пошла следом за Кильдеевым, а следом за нами пристроились его головорезы, словно опасались, что кто-нибудь посмеет напасть на нас со спины. Мне кивнули на открытую дверцу автомобиля, в которую я забралась не спеша. Следом уселся Азим, за рулем оказался тот самый мордоворот, который целился мне в грудь пистолетом. На секунду поймала его взгляд в зеркале заднего вида, но он тут же отвернулся, заводя машину.

— Поехали, пусть ребята заканчивают тут сами, — холодно-безразличным тоном произнес Кильдеев, а я вдруг поняла.

— Что? Что вы собираетесь с ними сделать?! — закричала, безуспешно дергая ручку заблокированной дверцы. Обернулась, глядя, как двое из охраны Кильдеева разливают какую-то жидкость по крыльцу и стенам дома. В ужасе обернулась на Азима, пытаясь найти в его лице хоть что-то человеческое.

— То, что уже однажды сделал в назидание тому, кто не понимает с первого раза. И пытается сопротивляться мне, — равнодушно пожал он плечами, кивая водителю, чтобы выезжал. — Я не раз предупреждал Айдаева, чтобы не стоял на моем пути, но он не внял…

— Вы… вы!!! Прекратите! Там же дети! Что же вы за монстр такой? — не думая ни о чем, я накинулась на него с кулаками. В ответ тут же получила хлесткий удар по лицу, заставивший меня скатиться на пол между сиденьями. Нога в дорогом ботинке опустилась мне на лицо, сдавив до боли скулу. Я продолжала с ненавистью смотреть в полыхавшие яростью глаза несостоявшегося свекра.

— Закрой рот, шлюха! Не знаю, что в тебе нашел мой сын, но поверь, больше, чем на участь его очередной подстилки ты рассчитывать не сможешь, — прошипел он мне в лицо, за волосы поднимая меня с колен. — Мне гулящая невестка не нужна, запомни! Неизвестно, что ты нам принесешь еще, — он резко отпустил меня, вытирая ладонь о ткань брюк. — Все же нужно было сразу забирать тебя, а не надеяться на разум твоего отца, выбравшего тебе в опекуны непонятно кого, еще и мамаша твоя… дура! Потребовала Сокольского. Если бы я не был уверен, что ты дочь моего…, — меня снова одарили тяжелым взглядом.

Я смотрела на него, как на умалишенного, пытаясь понять, о ком он говорит. Нет, я уже свыклась с мыслью, что папа, ну, то есть, Георгий Сокольский, не мой родной отец, иначе, мы с Севером не смогли быть вместе. Но, похоже, Кильдеев очень даже знает, кем были мои настоящие родители, только вряд ли стоит спрашивать у него напрямую — сейчас он ничего мне не расскажет.

Видимо, правильно поняв мой выразительный взгляд, Азим Кильдеев откинулся на сидении, вытянув вперед ноги, и расслабился.