— Достаточно! — резко проговорил Сокольский, — я тебе обещаю, что с Сашей все будет в порядке. Она приедет сразу, как только я встречусь с Азимом. Она не нужна ему — только я. И моя «гребаная фирма», — скупо усмехнулся Георгий, опуская на плечо сыну свою тяжелую ладонь. — Но тебе лучше…

— Нет, это не обсуждается, — упрямо мотнул головой Север, тут же отмахиваясь от Толика, который пытался что-то ему сказать. — Я не останусь тут, ожидая, когда все сделают за меня! Я должен сам….

— От тебя вряд ли будет польза, но… поехали, — пожал равнодушно плечами Сокольский, чем снова вызвал раздражение у Северина. Не сговариваясь, рядом с ним пристроились Влад и Толик. Георгий только зыркнул льдистым взглядом по лицу расстроенного старшего Зарницкого, но не проронил ни слова.

— Пап, ты…, — Север остановился рядом с Андреем Ильичом, но тот только вздохнул. В тишине отчетливо раздалось злое сопение, и все разом обернулись на Сокольского, который с трудом сдерживал раздражение. Было видно, что ему неприятно обращение сына к другому мужчине, но предъявить было нечего.

В той же тишине они вчетвером вышли из здания, где располагался офис компании Севера и братьев, и так же в полном молчании погрузились в автомобиль Сокольского, стоявший у входа. Причем, Анатолий сел к водителю, а братья Зарницкие устроились рядом с Георгием на заднем сидении.

— Я… не знал о тебе, — первым нарушил тишину Сокольский. Влад сделал вид, что его интересует пейзаж за окном, а Толик копался в телефоне, оставленном Сашей в доме Айдаева. — Я никогда бы… не бросил Таю, узнай о тебе… мне не было все равно…. И родители…

— Да, какая теперь разница, — устало проговорил Северин, потирая грудину, где снова отозвалось болью умирающее сердце. Пытаясь сделать вдох, он немного задерживал дыхание, как его учил брат. Жаль, теперь это практически не помогало. Не хватало еще свалиться в обморок на радость Владу, который тут же завернет их «кортеж» в клинику. Нет, ему сначала спасти Сашу надо, а потом можно и… умирать.

— Я… тебя все еще ждут в клинике в Мюнхене, — тихо проговорил отец, но тут же поднял ладонь, обрывая его возражения. — И мне не все равно, иначе я…. Я знаю, что мне никогда не искупить вину перед тобой и Таисией, но я не хочу видеть несчастной свою дочь. Сделай милость, не позволяй ей больше плакать, — оставив Севера недоуменно переваривать его слова, Сокольский быстро повернулся к водителю.

— Слав, едем сначала в офис, мне необходимо подготовиться к… встрече, — холодно произнес Георгий, не обращая внимания на мрачные переглядывания братьев.