— Хочешь спросить, о ком я говорю? — чуть снисходительно произнес он, сменяя гнев на милость.

Я же только пожала плечами, решив, что специально не стану ничего спрашивать. Села ровнее и попыталась расслабиться, но тут же мне в плечо что-то укололи. Я попыталась дернуться, чтобы отстраниться, но мышцы моментально сделались вялыми, а перед глазами засверкали звездочки. По венам пронесся странный жар, что я невольно начала хватать ртом воздух, заваливаясь на бок. Наверное, кричала, но из горла не вырвалось ни звука.

— Узнаешь, скоро все узнаешь, девочка, — это было последнее, что уловило мое угасающее сознание, погружая меня в странный транс.

Глава 25

Глава 25

— Север, постарайся успокоиться! — попытался достучаться до разума брата Анатолий, пока Влад быстро снимал показания приборов.

— Успокоиться? Успокоиться?! — Север попытался вырваться и едва одним взмахом руки не опрокинул дорогостоящий аппарат на пол. — Посмотрел бы я на тебя, если твою… отстань от меня! У меня нет времени на эту ерунду! Саша в опасности…, — мужчина дернулся из крепкого захвата старшего брата, но Влад резко надавил ему на предплечье, заставив поморщиться от боли и снова лечь. Кривая на мониторе скакала то вверх, то вниз, пульс показывал запредельные цифры, но Северу было не до того. — Она… она там… у него, — задыхаясь от злости на самого себя, просипел он, откинувшись на небольшой валик под головой. Приборы запищали сильнее, но он не обратил внимания — все, что он хотел сейчас, чтобы его, наконец, отпустили на поиски Саши. Она в опасности, а он, развалина, инвалид, не мог ей ничем помочь.

— Север, если ты сейчас свалишься с приступом, то вряд ли поможешь ей, — снова попытался образумить брата Толик, — не думаю, что этот сукин сын сделает ей плохо….

— Где она?! Где моя дочь? — раненым мамонтом проревел до боли знакомый голос в коридоре. Послышались тяжелые шаги, какая-то возня, будто посетителя впускать не хотели, но дверь в кабинет Севера распахнулась, являя на пороге злющего, как сто чертей, Сокольского.

Рядом обнаружился, прижатый его мощным плечом, Андрей Ильич. И пусть он уступал в комплекции Георгию, но старался не показывать ни робости перед ним, ни собственной ущербности — старая травма давала о себе знать, причиняя боль и дискомфорт. А уж приход соперника, который все же незримо, но присутствовал в их с Таисией жизни, заставило его грудью отстаивать свою «территорию».

Сокольский обвел бешеным взором ледяных глаз всех, кто находился в кабинете в этот момент, и остановился на Северине, который, отмахнувшись от помощи братьев, медленно поднимался с дивана. Сдернув и так перекошенный галстук с шеи, Сокольский шагнул к сыну, ткнув в него пальцем.