Помню, как вышла в комнату, чтобы позвонить Ивану. Он долго не снимал трубку, после чего я отключилась и двинулась к двери. Услышав в коридоре приглушенный голос Давида почему-то не торопилась покидать убежище. Он говорил о страшных вещах. Верующий человек. Сын целителя и основателя общины. Его правая рука. Давид говорил о шлюхах, долгах и ворованном товаре. Последний он хранил на складе Северова.

Я тут же набрала номер Ивана в третий раз, но вместо его голоса услышала истеричный голос Алины. Она возмущалась и кричала. Спрашивала по какому поводу я смею звонить на этот номер? На номер, на секундочку, моего мужчины! Помню, как возмутилась и жутко обиделась на Северова. За то, что позволяет своей бывшей без спросу трогать свой мобильный! За то, что не я, а она рядом! Меня он отказался видеть. В глубине души я всё понимала и не верила в ту ересь, что несла обиженная девушка. Алина твердила что-то о воссоединении и втором шансе. Но объяснения я, конечно же, хотела тогда услышать от Ивана лично.

Написав предупредительное сообщение Северову, вернулась за стол. А дальше начался какой-то сюр! Присутствующие стали прямо обсуждать мою предстоящую свадьбу с Николаем. Подшучивали над нами, доброжелательно улыбались. У меня от злобы всё внутри лопалось, ломалось. Я отчаянно пыталась доказать, что замуж не собираюсь! На что целитель Михаил попросил меня ненадолго выйти из-за стола для важного разговора. А дальше… дальше происходило всё будто в страшном сне. Я оказалась в дурацком лазарете по наводке собственной матери, которая попросила Варламова-старшего как-нибудь повлиять на мой выбор. Исцелить от неправильной и губительной любви к мужчине.

— Выходи, Саша, — наконец произносит Михаил, кивая на дверь.

Резко поднявшись с места, я надеюсь, что меня выгонят отсюда к чертям. Дадут свободу. Потому, что грешница. Потому, что неповинуюсь. Потому, что отказываюсь от чудодейственного лечения и молитв. Я просто хочу к Ване. К такому родному, уютному и горячему. Чтобы согрел и утешил. Я просто хочу спокойно жить. Любить и быть любимой. Что в этом, чёрт возьми, плохого?

Варламов выводит меня в узкий коридор и, придерживая под локоть, тащит за собой. С каждой секундой я начинаю понимать, что никто не собирается меня отпускать. Всё намного-намного хуже.

Я оказываюсь в просторной комнате со старым кухонным гарнитуром. Здесь грязные окна и занавески, обеденный стол с испачканными в соусе тарелками. На потолке висит не люстра, а лампочка. Она постоянно мигает отчего начинают быстро уставать глаза.