— Садись, — кивает Варламов на стоящую посреди комнаты табуретку.

Мне показалось, что кто-то пытался встать на табуретку и поправить лампочку, но нет. Табуретка предназначалась для меня. С самого начала.

— Зачем? — спрашиваю настороженно.

— Саша, не заставляй меня делать тебе плохо или больно. Всё, что сейчас происходит — ради твоего же блага. Проводя время с молитвами и не отвлекаясь на мирские дела, ты очищаешь душу и вновь возвращаешься к тому, с чего начинала.

Михаил усаживает меня на табуретку, словно маленькую. Начинает что-то искать в ящиках кухонного гарнитура. Всё что я могу — это плакать. Тихо, почти беззвучно. Ощущая как слёзы быстро-быстро катятся по моим щекам и попадают на платье, оставляя на нём темные мокрые пятна.

— Я ведь помню тебя совсем маленькой, — продолжает Варламов. — Четыре с половиной было Сашеньке, когда отца ко мне привели. Как ты просила меня о помощи! О! Глазки-бусинки были наполнены слезами. Папа ведь пропащий человек. Вылечите его, пожалуйста!

Я шмыгаю носом и с ужасом замечаю, как Михаил достает из ящика ножницы. Большие такие. Почти как садовые.

— Папа твой провёл у меня четыре недели! Четыре, Саша. Выдержал, не сломался. А зависимость у него была ой какая сложная! Твоя полегче будет.

Варламов подходит ко мне, я зажмуриваюсь. Чик-чик-чик… Он действует спокойно и хладнокровно, в тот момент, когда у меня сердце разрывается от вопиющей несправедливости и боли. Я не должна здесь быть. В этой страшной сырой лачуге! Я должна быть с Иваном. В его надежных и сильных объятиях. И обязательно буду. Наверное, именно этот факт и не даёт мне шанса, чтобы сломаться.

— Красота в твоём случае губительна, Саша, — заключает Михаил, после чего отводит меня в комнатушку и закрывает дверь на замок.

Я обессиленно падаю на кровать и ощупываю свои волосы. Они стали короче. Намного-намного короче. Мои длинные волнистые волосы, которые я унаследовала от бабушки. У той в молодости была густая коса ниже пояса. И цвет волос точно, как у меня — светло-пшеничный.

После моря пролитых слёз я пытаюсь утешить саму себя. Это ведь не самое страшное, что может произойти в жизни. Волосы отрастут, а я обязательно выберусь из заточения. Пока не знаю как, но выберусь! Возможно, мама одумается. Быть может, отец. Вспомнит, как ему было сложно не тронуться здесь умом.

Глава 75

Глава 75

* * *

Через час мне приносят ужин. Очень щедрый по нынешним меркам, потому что вместо воды чёрный чуть подслащенный чай. Сначала мне хочется швырнуть алюминиевую кружку в лицо Михаила, но я сдерживаюсь изо всех сил. Скалюсь (улыбаться не получается) и принимаю всё, что дают. Будет глупо лишиться и этого. Мне мало еды. Желудок часто сводит от голода, а голова постоянно кружится. Так и умереть недолго. А я жить хочу. В такие моменты остро ощущаю, насколько сильно.