— Так. — Уши горят. — Стройка. Это как минимум дороги перекроют, будут ездить машины с цементом и песком... годами, — пылко отвечаю я. — Мамочки, что сейчас в соседнем парке гуляют с колясками, детей в школу успеют сдать, а тут всё строить будут.

— Вот именно, — удовлетворенно кивает Артём. — Мамочки в парке охренеют, когда тут начнут долбить сваи. Ну и заезд, я так понимаю, организуют через муниципальную землю, не по воздуху же. Пробки встанут мертвые. Рядом парковая зона, большой жилой сектор... Нет, Макс, так не пойдет. Я не дам заключение на реконструкцию.

— Почему не дашь-то?

— В смысле почему? Масштаб «реконструкции» заметят и выебут угадай кого.

— Так уж и выебут, — бурчит Максим Андреевич. — Что-то нужно придумать. Вон у тебя какая славная помощница, помозгуйте вместе.

— Это не Маша, — усмехается Артём. — К Алине нужен другой подход.

— Пф! Так даже лучше, что не Маша! Артём, проблему нужно решить.

— Реши.

— Тебе.

— Потому что он бультерьер? — встреваю я.

Артём чуть прищуривается, Максим Андреевич смеется.

— Она мне нравится! Еще какой, деточка. Мы с Артёмом учились вместе, я как должности своей добился, сразу его к себе и подтянул. Потому что он тему знает и решать дела умеет так, чтобы все было красиво. Не докопаться. А то прозябал парень в ментовке.

Истомин мрачно смотрит на руины и сжимает челюсти.

Побродив еще немного, мы расходимся по машинам. Артём очевидно без настроения, не знаю, из-за меня или после разговора с начальником.

Некоторое время едем молча в сторону его дома. Хочется поддержать, но при этом не показаться навязчивой.

— Какая фамилия у Максима Андреевича? — нарушаю я молчание.

— Трусов.

— А. Его отец... тот самый?..

— Да.