— Когда приедешь?

— Не знаю. На зимние каникулы, наверное. Как у вас дела? Как Женя?

— Со всех стрясли сбор недавно на ремонт и содержание церкви. Мать заначку вывернула. Сука, взбесился. Она-то щедрая, а я хотел, чтобы у нее хоть что-то было на черный день. Ладно, не суть. Вообще, с тех пор как отец вернулся, дела вроде лучше. Надолго ли? Мы с Женей пару недель назад сняли квартиру. Вот если кратко по новостям.

— Не слышу радости и восторга в голосе.

— Нам казалось, что, когда останемся вдвоем, отношения улучшатся.

— Не улучшились?

Брат не отвечает. Потом переводит тему:

— Денег больше не присылай.

— У меня и нет сейчас...

Он перебивает:

— Мать всё отдаст церкви. Не будет на семью тратить.

Леденею.

— Почему?

— Не нужно твоих денег.

Глаза наполняются слезами, я понимаю, что не готова продолжать разговор. Повисает пауза. Дима нарушает молчание:

— Я за тебя переживаю, систер. Виктор приезжал в общежитие, а ты там не живешь уже давно.

— Потом всё расскажу.

— Ладно.

Некоторое время мы обсуждаем дела семьи, после чего я сбрасываю вызов.

Так. Спокойствие. Это адекватная плата за грехи. Близкие о чем-то догадываются, но я буду держаться легенды. Груз только мой, мать и братья с сестрами не должны его нести.