— Мне хорошо с ней, — спокойно отвечает он.

— В постели?

Сглатываю: в постели как раз вряд ли. Алина и близко не сравнится с раскованной и легкой на подъем Галиной, лишенной права выбора и готовой отдаться в любую секунду. Алина ночами не трахается, она плачет из-за кошмаров.

Артём не перестает мягко улыбаться, но отвечает сухо:

— Так ты поможешь? Мам? Если нет, грош цена твоим словам, значит.

— Я же не знала, что вы встречаетесь. Одно дело — помочь твоей студентке, у которой проблемы с семьей и миром. Другое...

— Если нет, я увезу Алину обратно.

Следует пауза.

— Тебя самого ничего не напрягает? Что тебе хорошо с человеком, который младше почти в два раза. Она крошка такая — глаза одни и улыбка. Может, повод задуматься? Ты сам-то, видимо, по развитию недалеко ушел от второкурсниц.

Ранят ее слова. Она подкалывает сына и старается уязвить, но при этом неприятно именно мне. Я полюбила взрослого мужчину, но не смогла сократить дистанцию.

— Спасибо, — усмехается Артём, пропуская колкость мимо ушей. — Я знал, что могу на тебя положиться.

— Но обижать Алину я тебе не дам. Раз уж на это подписываюсь. Ты меня знаешь: если проникаюсь к человеку, то всей душой. Не до следующей твоей интрижки. Не нужно из моего отеля делать бордель.

В груди до боли давит. Я зябко обнимаю себя и впериваюсь глазами в пол.

— Я так обрадовалась, — продолжает Виктория Фёдоровна, вновь повысив голос, — когда ты согласился преподавать! Так престижно и весомо! Всем подругам рассказала. И вот результат: дома девочка появляется.

Артём смеется. Его словно вообще не трогают слова матери. Никак.

— Маше скажи, чтобы не приезжала в этом году на Рождество. Нефиг ей тут делать.

— Я как вас держащихся за руки увидела, первым делом в голове отметила, что предстоит разговор с Машей. Что ж, так и сделаем. Маша обидчивая, но нестрашно, перебьется в Риме.

О Марии слушать точно не хочется. Я поднимаюсь обратно, а затем громко сбегаю по лестнице. Выхожу на террасу. Виктория Фёдоровна приветливо улыбается и жестом предлагает сигарету. Вежливо отказываюсь. Артём протягивает руку, и я иду к нему.

— Вот вы где, — произношу максимально нейтрально.

Сердце колотится быстрее. Мне было нормально. Просто нормально до этого момента.