Окидываю номер-студию быстрым взглядом. Как здесь хорошо! Даже крошечная кухня есть! Номер Артёма на другом этаже. Мы, разумеется, не будем жить вместе при его маме. Это было бы слишком.

Гостевой номер на одного — как раз то, что мне нужно.

Знакомство с Викторией Фёдоровной Истоминой вышло слегка натянутым. Затем мы прошли в кухню и пили чай. Я в основном молчала, стараясь не привлекать внимания. Попросилась к себе, чтобы немного отдохнуть. Приняла душ, поболтала с семьей.

Переодеваюсь в спортивный костюм на флисе и выхожу из комнаты в коридор. Решаю не пользоваться лифтом, а спуститься пешком, заодно оглядеться.

Здесь довольно скромно по сравнению с гостиницами, в которых мы с Артёмом отдыхали летом, но при этом сдержанно-уютно. Можно жить долго и чувствовать себя дома. Мне очень нравится.

Гостей и правда почти нет, тихо так. Я иду по лестнице и отчетливо слышу голоса откуда-то. Будто с улицы... Ага, из коридорчика второго этажа можно выйти на широкую террасу с видом на море. Именно там сейчас беседуют, Виктория Фёдоровна что-то громко объясняет. Я быстро прохожу мимо, дабы не подслушивать, но краем уха улавливаю голос Артёма. Даже не голос, а до боли знакомые интонации.

Разворачиваюсь и собираюсь присоединиться к разговору, но невольно замедляю шаг, поняв, что говорят обо мне.

Слышно плохо, я подхожу ближе. Почти подкрадываюсь, хотя это ужасно невежливо и неправильно.

— Мам, я больше никому не могу Алину доверить. Поэтому и привез сюда. Мне нельзя ее таскать за собой, примелькается еще.

— Ты точно всё решил?

— Не точно. Переиграть систему сложно, я ищу возможности, но пока глухо. Из-за нее Алины я дергаюсь и отвлекаюсь.

— Артём, поступай как знаешь. Но она совсем юная же! Какая у вас разница? Пятнадцать лет! Это никуда не годится. Зачем ты ей нужен?

— Мне тридцать три, а не тридцать пять, — с легкой улыбкой поправляет он.

— Да знаю я, сколько тебе! День, вернее, ночь твоего рождения никогда не забуду. И папа бы не забыл — это сто процентов. Мы так тебя ждали. Округлила я немного, не суть важно. Девочке всего двадцать — вот в чем дело. Меня это беспокоит. Она не даст то, что тебе нужно.

Слова произнесены спокойным, но уверенным тоном. Это не попытка обидеть, а сухой взгляд со стороны. От того в тысячу раз больнее. Я сцепляю пальцы и замираю как вкопанная, слушая то, что мне не следует слушать.

Смотрю сквозь штору. Виктория Фёдоровна утонченным жестом подносит сигарету к губам, затягивается, выпускает дым изо рта. Артём выше головы на полторы. Стоит рядом, с чашкой кофе. Внешне они с матерью совсем не похожи.