— Ребенок не твой. — С болью в голосе. Не решаясь поднять свои потускневшие глаза. — Альби, у него мать другая. Ждет она своего сына. Давно ждет. Не судьба тебе быть рядом с сыном. Ты родишь, а она воспитает. — Каждое слово звенящим эхом проносилось в голове. Впивалось в сознание, как старая поржавевшая игла. Оставляя отравленную рану, которая никогда не заживет. Слушая Сури, я видела перед собой образ Амани. Ее обезображенный змеиный взгляд. Ехидную улыбку, которая не являлась маской. Была истиной сущностью этой сучьей женщины. Гнилой и озлобленной на весь мир. Но я не верила ни одному слову. Отказывала верить, зная, что этот малыш только мой. Мой и Эмира. Наш сын, который никогда не станет чужим ребенком. Находясь здесь взаперти, я дала ему имя. Ильяс. Мое маленькое чудо, которое изменит всю жизнь. Только к лучшему.

Едва вспоминая меня, начинало колотить от этих слов. Наизнанку выворачивало, зная, что сейчас я чертовски беспомощна. В одиночку пытаюсь противостоять всему миру, который каждый день против меня. От обиды и боли выть хотелось. Еле сдерживала себя в руках, чтобы не сорваться и не впасть в отчаяние. Прикладывая руки к животу, моментально ощущаю игривые движение своего малыша. В последнее время я стала замечать, что он чутко ощущает перемены в моем настроении, и успокаивается только тогда, когда я начинаю с ним разговаривать. Редко удавалось остаться в одиночестве, чтобы просто побыть наедине с ним. Все время до самой полуночи нас с Сури нагружали работой, не позволяя идти отдыхать, пока мы ее не закончим. От усталости спина ломила, и я все чаще не ощущала собственного тела. Мышцы немели. Едва добираясь до спального места, погружалась в сон, позволяя тьме утащить в свои недра. Если бы не ребенок, наверно я бы уговаривала ее оставить меня там навсегда.

— Вставай. — Слыша грубый, сиплый голос поднимаю голову, видя перед собой одного из охранников, который делает шаг вперед, и почти наклоняется надо мной. Дергаюсь, поднимаясь на ноги. Не позволяя мужчине, как обычно схватить за руку. — На кухне много работы. — С усмешкой. Начинает преследовать, когда я покидаю узкий коридор, чтобы поскорее добраться до кухни. Ничего не отвечаю ему, стараясь игнорировать усмешки и издевательства. К таким, как я здесь относились наплевательски и пренебрежительно. Переступая порог кухни, оборачиваюсь. Удостоверяюсь, что мужчина, убедившись, куда я иду, наконец, оставил меня в покое. По дорогу до стола, где сидит Сури, хватаю кухонный нож. Подходя ближе, присаживаюсь рядом с девушкой, подвигая ближе к себе корзину с овощами.