Серьезно, консервами!?

Сквозь тьму

Так странно началось утро. Легкий озноб пробежал по телу, заставляя поежиться и укутаться в чем-то огромном, а следом в остатки сна ворвался шепот:

— Пап, может Свету переложить?

Куда это меня переложить ещё? Что я вообще... Не дожидаясь ответа, а тем более каких-либо действий, открыла глаза, пробубнив еле внятно:

— Доброе утро.

Заметила Никиту на диване, что свесился с него, разглядывая меня. Кивнул, заулыбавшись. Где-то позади скрипнула половая доска, но оборачиваться даже не буду. Мне неловко!

Легкий скрип прошелестел возле моей головы, а потом и вовсе исчез из комнаты. Никита рванул следом, быстро соскочив на ноги. Интересно, что его отец придумал сегодня?

Но судя по звукам из кухни, пока что всё просто — завтрак. Пришлось встать, убрать за собой спальник, заправить диван ребенку, найти наконец высохнувшие штаны и юркнуть к ним. Удивительно, сколько сейчас времени? Сквозь ветки уже пробивается солнце, но дом за ночь успел еще больше пропитаться прохладной влагой. Подошла к печи, дотронувшись до известняка, что еще хранит ночное тепло, но так слабенько, что я даже поморщилась.

— Пап, но я не хочу тушенку! — Повторяет снова Никита, пуская меня на место возле окна.

Его отец же просто слишком красиво вскрывает банку, проткнув ту все тем же ножом. СТОП, "красиво"?

Хотя да, красиво. Одна рука фиксирует, крепко схватив. Вторая разрезает железку... А вены-то, вены...

— Свет, ты голодна? — Отвлекается на меня Никита, не заметив, как я дрогнула от его вопроса. — Скажи хоть ты папе, что эта тушенка еще вчера достала!

Поднимаю глаза к лицу... И тут же опускаю обратно. Артем, кажется, злится. Искра пролетевшая в мою сторону точно не предвещает ничего хорошего. И что же... что не так-то? Тушенка, блин?

Что он губы сжал, лоб нахмурил и искрит, что точно: дотронешься — торкнет. Что не так?

Наконец оставляет несчастный нож и покореженную банку. Кидает взгляд на сына, подцепляет пакет с резанным хлебом и безмолвно уходит прочь.

Куда уходит-то? Оборачиваюсь, точно расслышав как хлопнула старенькая деревянная дверь. Оборачиваюсь к Никите:

— Что это с ним?

Тот отмахивается, садится рядом, скрипнув ножками стула об пол, и подвигает ко мне консервы.