— Папа просто не выспался.

И кажется, я краснею.

— Да? — Не дожидаясь ответа, продолжаю. — А ты как спал?

Мальчишка улыбается, снова повторяя трюк с тушенкой.

— Свет, это просто последняя банка. Они же тебе понравились? Я хотел оставить...

Поня-я-ятно... значит, заметил, что вчера ела как не в себя, некручивая мысль за мыслью весь вечер. Потому лишь киваю и большой ложкой подцепляю кусок побольше, да ворчу на его отца, дабы стыд заглушить:

— Хлеб мог бы и оставить...

Никита светится, но старательно отказывается от предложений присоединиться.

— Там рыба еще есть... Сейчас только папа вернется.

И даже не верится, что так бывает... Что еще существуют такие вылазки на природу, что можно обижаться не на ту банку консервов, смущаться от того, что провела с ним ночь (И хоть ничего не было, а краснею я точь-в-точь как семнадцатилетняя), что можно уйти в лес и не бояться заблудиться, что даже тут на этой небольшой опушке мне будет спокойнее, чем в большинстве бетонных стен. Может, Артём в чем-то прав? Хотя всё равно всё это очень дико.

— Ладно, где там твоя рыба? — Хватаю умело нож. — А то мало ли, вдруг твой папочка до ночи не явится.

Никита снова хихикает, явно стараясь меня очаровать, реагируя слишком активно на любое мое слово. А я? А я давно уже поняла, что хоть один Рашевский на моей стороне. Хоть один...кормит меня тушенкой.

Вышла на улицу, запахивая кофту, но всё равно задрожала от перепада температур. Как же прохладно утром в лесу... И куда он утопал вообще? С хлебом...

Спустилась по ступеням и тут же остановилась от оклика за спиной.

— Котова!

Развернулась на 360.

— Да-а-а.

— Ты куда?

И смотрит так, ухмыляется.

— За тобой.