Острее, чем боль из-за Энди Лоуренса, но, чёрт, та тоже не желала утихать. Я понимала, что его молчание говорит о том, что Мэг была права: он использовал меня и бросил. Но осознания недостаточно, чтобы напрочь выкинуть его из головы. Он безжалостно врывался в мои сны, а иногда и мысли: стоит мне пройти мимо барбекю или услышать по радио Kudzu Giants. Даже автоматы по продаже вкусняшек напоминали мне о нём. А в школе было много этих автоматов.

Спустя несколько дней Лили застенчиво показала мне свой шкафчик, где висело свежее фото из модного журнала. На нём был актёр из «Тройного креста». Я подняла брови.

— Больше никакого Энди Лоуренса, м? — спросила я, пытаясь скрыть боль в голосе.

— Мне не понравилось, как он поступил с тобой, — сказала она, вскинув подбородок. Я благодарно коснулась её плечом, но как только мы свернули в следующий коридор, она не удержалась и наклонилась ко мне, шёпотом спрашивая: — А он хорошо целуется?

Мне пришлось признаться, что да. А затем сидеть весь урок, впившись ногтями в ладони, стараясь не думать о том поцелуе, причём так мечтательно, будто я хотела бы повторения, вместо понимания, что это ужасное и унизительное воспоминание, которое лучше бы забыть навсегда.

• • •

А затем случился звонок.

На третьей неделе учебного года Скотт организовал подготовительные занятия перед нашим первым большим тестом по математике. Когда к нему записалось больше человек, чем могло бы поместиться у него дома, я предложила провести занятия у меня. Тесс была взволнована: она приготовила печенье и наводила порядок в гостиной до последнего, пока Барри не утащил её. Сначала мне было страшно сидеть здесь с одноклассниками, вспоминая прошлый раз, когда здесь собралось так много народу и все смотрели на мужчину в кресле. Но чем больше человек приходило, наполняя комнату весёлыми голосами, тем больше меркло то воспоминание, как рисунок, стёртый с доски.

Лили пыталась вспомнить теорему Ролля, когда тётушка вновь прокралась в гостиную. На этот раз она похлопала меня по плечу.

— Тебе звонят.

Подумав, что звонит кто-то из опаздывающих на занятие, я поспешила к телефону, одним глазом поглядывая в сторону гостиной на случай, если они забегут далеко вперёд.

— Квинн, — голос на том конце провода театрально вздохнул. — Ты самый неуловимый человек, которого я знаю.

Меня бросило из жара в холод в мгновение ока.

Энди. Он нашёл мой номер. Он позвонил.

Опоздав на месяц.

Я хмуро уставилась в стену с цветочными обоями.

— Как ты узнал этот номер?

— Разве я не упоминал, что мой папа — президент?