Парень брел по грязному асфальту и не замечал, куда переставляет немного зудящие ноги; все его внимание разом ускользнуло, а голова словно заполнилась каким-то странным шумом, ненавязчивым, но пугающе постоянным. И этот закат… Пожалуй, был одним из самых красивых, что ему доводилось когда-либо видеть за все свои восемнадцать лет уже непростой жизни. Настоящая картина, написанная безымянным художником, но оттого не менее прекрасная и завораживающая: на некогда белоснежном холсте легкими движениями широкой кисти развели воду, заставляя бумагу поначалу заплыть; затем небрежно обронили пару темных капель у линии земли, словно чернота расползается от нее до самого небосвода, и следом оставили светло-фиолетовые мазки, плавно переходящие в сине-малиновый оттенок. Это выглядело почти немыслимо, потому как окруживший город туман продержался до самой ночи, такой же густой и кислый на вкус, как в ранее утро того же дня — и небо, заволоченное полупрозрачными клубами, словно смягчалось, очаровывая своим цветом случайных прохожих.

Джек подумал,

(как же, наверное, красиво оно смотрелось на моем маковом поле; мама, а ты видишь такое же небо с той стороны, или оно еще ярче?)

что лучшего дня для небольшой прогулки нельзя придумать, и продолжал идти в непонятную ему самому сторону, незаметно погружаясь в глубину собственных мыслей и лишь иногда бросая короткие взгляды на небрежно разукрашенный небосвод.

«Да, мам, мне и вправду кажется это прекрасным», — сказал он без единого слова одними только губами и как-то странно, но тепло улыбнулся. Поднес к глазам ладонь, пару раз ткнул на воображаемые кнопки и продолжил чуть более оживленно, поднеся пальцы к уху наподобие сотового телефона. «Оу, прости, кажется, тебя очень плохо слышно. Я говорю, одни помехи, мам! Теперь понял, конечно. Почему-то идея позвонить тебе и поболтать показалась довольно-таки интересной; ну, знаешь, подростки часто звонят родителям и говорят всякий бред, только бы убить время и заполнить опустевшую дыру в груди заботливыми голосами, а потом еще некоторое время черпать изнутри эту силу и продолжать пребывание в одиночестве. Они обо всем рассказывают — к примеру, как сегодня вечером впервые пытались готовить пиццу и заляпали всю кухню крошками муки и жирными каплями белоснежного майонеза; как украшали к Рождеству елку и купили новые голубые шары; или если произошла какая-нибудь ссора, тут же обращаются за утешением, советом или просто добрым словом сочувствия… Но никто из них не звонит по невидимой связи воображаемой маме и не рассказывает о самом красивом небе в жизни, верно? Мне придется стать первым, как бы глупо не звучали эти слова.