Юная Робертсон покорно кивнула головой, вызвав у матери победную улыбку на подкрашенных ядрено-красным блеском губах, делающих их похожими на две приклеенные к лицу полоски, и прошлепала вон из теплой кухни, чувствуя, как некогда пленившее ее торжество медленно угасает сродни скрывающемуся на ночь солнцу.

«Если ей и хотелось заставить меня показаться жалкой», — размышляла про себя Рэйчел, как можно медленнее шагая в гостиную и уже с порога замечая коричневый отцовский свитер и сосредоточенное мужское лицо, — «то она достигла желаемого. Нет, казалось бы, как просто можно избавиться от человека — еще несколько секунд назад он ощущал себя повелителем раскрашенного неземной палитрой неба, видел облака и буквально ощущал их сладковатый вкус, а после… Лучше не говорить о том, к чему опускаются такие люди. Иначе станет по-настоящему грустно».

В гостиной она, как и предсказывала Джанетт, обнаружила папу. Мужчина расположился на диване с газетой в руках, практически скрывая за огромными бумажными листами задумчивое лицо, а у его ног замерли раскрытые второпях грязно-бежевые коробки, из которых выглядывали, словно выпотрошенные внутренности, длинные нити гирлянд и разноцветные бока шаров. «Разве это не должно висеть на елке?» — вновь спросила себя девочка и села напротив отца, в ожидании наклонив голову и сверля его наивным детским взглядом.

Наконец, Элиот отложил газету и тихо прошептал, наклоняясь почти к самому уху дочери:

— Ты что здесь делаешь, мышонок? Разве мама не просила тебя нарезать овощи?

— А ты должен был украсить комнату, правильно? — парировала Рэйчел, и мужчина одобрительно рассмеялся, тут же спохватившись и зажав широкой ладонью рот.

— Именно так, юная леди! Но мы не будем говорить ЕЙ об этом, хорошо? Ни к чему портить и без того не несущий радости праздник.

Он снова погрузился в чтение. Робертсон точно могла сказать, что в этом выпуске нет ровно ничего интересного — папа купил его еще на прошлой неделе в уличном киоске, затем брался за газету во время ужина три дня назад, дочитывал за вчерашним завтраком, пробегал лениво печатные строки сегодня утром… Как удивительно, что люди могут увлекать себя такими вещами! Читая один и тот же выпуск или же просто впиваясь в него рассредоточенным взглядом, человек каждый раз открывает для себя нечто новое, понимает, как бездумно растрачивает отведенные для удовольствия часы, и спешит занять себя чем-то действительно полезным, а после вновь возвращается к старой газете, чтобы посмотреть на страницы еще немного и осознать ту же простую истину. «Наверное, хорошо, когда у тебя есть такая газета. Смотришь на нее бесконечно долго, ни капельки не уставая, и все равно что-то видишь — иначе папочка бы отложил ее в сторону или хотя бы купил себе другую». Но вместо того, чтобы озвучить пришедшую в голову любопытную мысль, Рэй только спросила: