– Я не останусь здесь с тобой! Не останусь!!

Несмотря на шуваловские предупреждения всё-таки подбежала к окну. Вдруг, пока еще не совсем стемнело, кто-то увидит мечущуюся в окнах девушку, поймет, что я заперта, догадается вызвать полицию или спасателей. Как открывается это чертово огроменное панорамное окно?! От злости даже позабылся страх высоты. Когда я схватилась за вожделенную ручку, сзади мои плечи обхватили лапищи Шувалова и оттащили назад в глубину кабинета. Не могу выдерживать его прикосновений, это словно дотрагиваться до оголенных проводов.

– Пусти-и-и,– снова шипела я, – что ты себе позволяешь?!

– Танюша, пожалуйста, успокойся… К чему этот цирк?!

Цирк?! Это совсем не цирк, а здоровый инстинкт самосохранения, рядом с этим мужчиной я не могу вести себя адекватно и спокойно. Феминистке подбросили дровишек в топку ее бешенства… Ударила его, причем не по-девичьи, когда непонятно, бьют или гладят, ударила наотмашь со всей силы, разбивая в кровь лживые чувственные мужские губы. Попыталась вырваться, но Шувалов снова меня схватил, заломив за спину руки. Сейчас в его действиях тоже было бешенство и совсем никакой нежности.

– Хватит!! – заорал Алекс. – Еще раз ударишь, и я отвечу.

В серых, как сталь, глазах до краев плескалась злость, много-много злости, а еще больше возбуждения. Бог ты мой, сколько же в них возбуждения. Его животное желание обволокло меня ядовитой паутиной, через которую пропустили ток. Оно проникло в меня, так что опять стало трудно дышать, а склянка в животе выплеснула прямо в трусики новую порцию разгоряченного масла. Развратница млела под таким взглядом, готовая тут же раздвинуть ноги, но феминистка не сдавалась:

– П-пусти!! – отчаянно пыталась вырваться я. – Убери от меня свои поганые руки!

– Боишься, что тебе понравятся мои прикосновения?

В самую точку, черт возьми, в самую точку.

Мужские руки держали крепко, а серые, потемневшие до цвета мокрого асфальта глаза устремились на мои губы. Мы задышали тяжело, надсадно, словно боксеры на ринге. Мужские губы приблизились, накрыли мой пытающийся вдохнуть хоть капельку кислорода рот. Ток прошиб тело. Шувалов целовал меня крепко, горячо, с какой-то звериной одержимостью. Если бы я могла не раздвигать губы, не впускать внутрь мужской требовательный язык, не ощущать привкус крови из его разбитого рта, не отвечать на этот голодный поцелуй. Не могу… И совсем не потому, что я уже почти год без мужика. Все дело в том, что целует меня он – мой неправильный принц, мужчина, с которым я впервые познала, что такое настоящая любовь. Развратница победила феминистку, она жаждала возбуждения, изнывала от желания почувствовать отчаянную запретную страсть, которую лишь он в состоянии дать, ведь только его прикосновения вызывают искры по моему телу. На какой-то бесконечный миг я перестала существовать, меня нет, его нет, есть мы – два человека, охваченные пламенем, болезненным и сладким. Деловая обстановка офиса тоже исчезла, превратилась в жаркий огонь между нами, пошла вертеться волчком в глазах. Только Алекс умеет поцелуями раскручивать мир.