Наглый сукин сын, разве можно так безбожно врать!

– Я тебе уже рассказывал, при каких обстоятельствах произошли наши сексуальные контакты. Где ты там увидела невинность?! Невинные девочки не трахаются с первым встречным и боком, и раком, и с наскоком.

– Ну конечно, соблазнили, обманули бедного мальчика, – ерничала я.

– Нет, я не умаляю своей вины. Я повел себя, как осел и мерзавец, забыл о ней сразу же, как только удовлетворил свою похоть. И после этого не было ни минуты, ни одной секунды, чтобы не пожалел.

Совладала с эмоциями, кое-как справившись со слезами.

– Я бы никогда на ней не женился, Юлька шлюха, которой все равно где, с кем и когда. Мы с ней совершенно разные люди, более того, она мне была до отвращения противна, ведь из-за нее я потерял свою любимую женщину. Знаешь, почему я пошел с ней под венец?!

– Ты сделал ей ребенка, кажется, – с некоторой долей издевки над ним, над собой, своими прошлыми хрустальными мечтами произнесла я.

– Да неифига не поэтому, Таня! Это была совсем не главная, а второстепенная причина. Отправной точкой той безумной свадьбы были твои слова про ответственность и благородство.

– Очень глупо, даже по-детски жениться кому-то назло…

– Назло?! Нет… – отрицательно замотал головой Шувалов. – И этот мотив не главный. Я женился на Юльке только потому, что не мог отпустить тебя! Надеялся, что, войдя в семью Лазаревых, буду иметь возможность видеть свою прекрасную Розу. Пусть редко, мельком, но видеть. Ведь иначе гордячка Таня вычеркнула бы меня из своей жизни, раз и навсегда, словно между нами никогда и не существовало никаких романтичных чувств. Ты ясно дала мне это понять, оборвав все возможные точки нашего пересечения, даже с работы уволилась, только бы случайно со мной не столкнуться. Я не хотел становиться для тебя посторонним. Как же я боялся, что ты навсегда останешься в чертовом Питере, но Андалузская красавица вернулась, слава богу, вернулась… и даже, что удивительно, пришла на нашу свадьбу со своей сестрой.

Нда… вернулась, ведь я тоже не могла его отпустить, тоже неосознанно стремилась мельком, редко, украдкой, но видеть своего неправильного принца. Чертова мазохистка.

– Женитьба на Юльке давала мне возможность знать о твоих делах, находиться хоть иногда рядом, пусть даже ты и смотрела на меня, как на мерзкую ядовитую гадюку, препротивного таракана, ужасного монстра, повстречавшегося на твоем светлом жизненном пути, а по большей части вообще не смотрела, считая не достойным даже твоего взгляда.

«Принц признался нам в любви», – радовалась мечтательница. Мое тщеславие возликовало. Я запретила себе ликовать, запретила своему любопытству глядеть в мужское лицо, чтобы понять, сколько правды в этих словах. Мне все равно. Должно быть все равно.