Химера
И снова спокойное время, вернее, не совсем спокойное, но я почти привыкла к этой суматошной жизни, привыкла улыбаться людям, которые мне не нравятся, привыкла говорить то, что от меня хотели бы услышать, привыкла делать, что говорят. Надень это. Сядь сюда. Молчи. Улыбайся, улыбайся, улыбайся, черт бы тебя побрал! Пожалуй, именно эта обязанность улыбаться всегда и всем сильнее всего выводила меня. Тебя ласково хлопает по заднице жирный урод, свято уверенный, что от подобной чести ты должна немедля рухнуть в его объятья, а ты улыбаешься. Тебя целует в щечку тщательно загримированная дама, которая с куда большим удовольствием выдрала бы тебе волосы, а ты улыбаешься… тебя спрашивают о романе с Иваном и о том, как к этому роману относится его супруга, а ты улыбаешься…
Нету романа. Ничего нету. Работа и дом, дом и работа. Слава Богу, хоть Шерев угомонился, более того, когда я на следующий день спросила, куда он собирался убежать, Иван сделал вид, будто не понимает. Именно сделал вид, я нутром почувствовала неискренность: великий актер сфальшивил, случайно ли, намеренно, но… но за этой его эскападой стояло что-то серьезное. Хотя, Иван такой фантазер… В общем, я решила не играть в детектива и жить, пока есть такая возможность. Другое дело, что жизнь эта оказалась не такой сладкой, как я предполагала. Но тут уже никто не виноват.
Пришли еще три конверта, к их появлению я отнеслась со спокойствием, удивившим меня саму, беспокойство приходило лишь в редкие минуты одиночества, и как нарочно этот вечер выдался очень подходящим для беспокойства: одиноким, длинным, холодным и совершенно пустым. В кои-то веки мне не надо было одеваться, ехать куда-то, что-то из себя строить, в кои-то веки я получила возможность отдохнуть, но черт побери, вместо отдыха пришла тоска. Только тоской и возможно объяснить совершенную в последствие глупость.