Но почему тогда она не позволит Сержу забыть? Он пытался жить, завел ни к чему не обязывающий роман с мадам Н., замужней и скучающей. Мадам Н., кроме супруга и взлелеянной в ничегониделании хандры, имела приятный голос, тонкую талию и голубые глаза. Она была в меру умна и без меры взбалмошна, а еще невероятно похожа на Адетт. Именно это сходство и привлекало Сержа до тех пор, пока однажды он не увидел мадам Н. за одним столом с Адетт.

Копия, жалкая копия, любимое творение художника-самоучки, дерзнувшего срисовать Джоконду.

С мадам Н. он расстался в тот же вечер и больше романов себе не позволял. Зачем, если никто не сравнится с Адетт?

Сегодняшний вечер мало чем отличался от предыдущих. Те же люди, те же лица, те же разговоры. Адетт смотрит на супруга, на лицее ее скука, на шее – темный, почти черный жемчуг, он словно светится изнутри, и кожа, раздразненная этим светом, приобретает волшебный оттенок золота. Золотом же сияют и волосы. Эта прическа – Адетт сама ее придумала – необычайно идет ей, значит, завтра эта прическа станет модной.

– О чем задумался? – Мика толкает острым локтем в бок. Мика пыталась с ним заигрывать, но он не обратил внимания, и она обиделась. Мика вообще очень легко обижалась, это у них семейное. Франц каждое замечание воспринимает как оскорбление, надувается индюком, замыкается в себе и молчит, молчит, молчит… Это многозначительное молчание раздражает куда более Микиных шпилек.