Ксана сегодня, что называется, в образе. Именно в том образе, который он когда-то сумел разглядеть в ней: отрешенный взгляд, задумчивое выражение лица, и чуть прикушенная верхняя губа. Аронов постарался запечатлеть это все. Рано или поздно Ксаны-Химеры не станет, жизнь слишком жестока, чтобы подобное рукотворное совершенство смогло просуществовать сколь бы то ни было долгое время, зато у Ник-Ника останется его творение.

Когда-нибудь он издаст альбом своих творений. Мармеладная Элиз, черная королева-Анна, Виктория – дитя блеклых осенних дождей, Юкка, Летиция, Айша и Химера… Его девочки, его жемчужины.

Будущая жемчужина устало опустила плечи и попросила:

– Может, хватит? Уже три часа…

– Не хватит. – В данном вопросе Аронов был категоричен: пока есть вдохновение, нужно работать, а отдохнуть и потом можно.

– У меня съемки…

– Потом. – Господи, в какой обстановке приходится творить? Деньги, деньги, деньги… только и разговоров, что о деньгах, о том, как заработать, на чем сэкономить, где украсть. Когда-то бизнес казался Ник-Нику увлекательным занятием, весьма подходящим для его творческой натуры. Возможно, раньше так оно и было, но не сегодня, сегодня бизнес – удел зашореных, серых типов навроде Лехина, которые живут по правилам и всякое отступление от этих правил считают преступлением. А Аронов не может вот так жить, ему полет нужен, свобода.

– Лехин будет недоволен. – пробурчала Химера. Вот, снова Лехин! Уже для Ксаны авторитет не он, Николас Аронов, поднявший ее из грязи к небесам, а какой-то Лехин… обидно, черт побери.

А Ксана своего добилась: от ее нытья пропало настроение, теперь сколько ни стой, работы не будет. Дура. Все они дуры, только и видят, что деньги да минутную славу звезды. Настоящая же слава долговечна… Кто теперь помнит красавицу-Джаконду? Никто. Зато весь мир восхищается работой великого художника Леонардо да Винчи. Это еще вопрос, была ли модель столь совершенна, как ее портрет…

Нет, Аронов не претендовал на лавры великого живописца, он работал прежде всего для себя, а уже потом… кто знает.

Ксана ушла, и теперь мастерская давила на Аронова своей пустотой. Ничего, недолго осталось, завтра-послезавтра он допишет портрет и отдохнет, он ведь заслужил отдых. Неделю на Кипре… Или лучше Италия? Соломенная шляпа, домашнее вино, горластые женщины и пыльные улицы. Когда-нибудь Аронов обязательно купит себе поместье в Италии… когда-нибудь потом.

Вчера он увидел девочку. Очаровательное дитя, лет тринадцать на вид, а то и меньше, белокурые локоны, карие глаза – редкое сочетание – светлые брови и удивительно чистое личико. Этакий херувим. После удушающей черноты Ксаны и наглой сексуальности Айши ангельская непорочность Танечки – имя, конечно, изменится, но пока пусть будет Танечкой – будет воспринята «на ура».