– Спасибо.

– Я не договорил. Ты – это ты, Оксана, а Химера – только образ, удачный, но недолговечный, нельзя вечно притворяться, рано или поздно ты сама захочешь уйти от этого образа, так почему бы ни попробовать сейчас.

– Сейчас? – Она побелела и обеими руками вцепилась в платье.

– Сейчас. Здесь. Нас только двое, ты и я, что бы ни произошло, клянусь, это не выйдет за пределы квартиры. Да и не верю я, что случиться нечто ужасное, ты цепляешься за маску, боишься поверить, что без нее тоже можно жить, но попытайся.

– Не надо. – Ксана не просила – умоляла оставить ее в покое. Ксана желала оставаться такой, какой была, но это трусость. Всего-то и нужно сделать один шаг, Эгинеев поможет, а потом она поймет, что это было правильно.

– Поверь мне. Пожалуйста.

– Почему?

– Потому что я тебя люблю и никогда не сделаю больно. Я никогда тебя не предам. Клянусь. Просто… я хочу видеть лицо любимой женщины, а не это…

На сей раз она позволила коснуться маски. Мягкая, бархатистая поверхность, то ли кожа, то ли ткань какая-то, Эгинеев не очень хорошо разбирался в тканях, но эта ему понравилась, приятная на ощупь, к тому же теплая.

– Ты уйдешь, – обреченно, будто все уже произошло, и пути назад нет, произнесла Ксана. – Сбежишь.

– Никогда.

– Никогда не говори никогда. Фильм такой есть. И предупреждение. Никогда не говори никогда, никогда не обещай невыполнимого… но ты прав, рано или поздно… Держи.

Маска упала на протянутые ладони куском темноты, живым и теплым. Тонкая ткань – или все-таки кожа? – мелкие трещинки-морщины, и удивительный рисунок, Эгинеев никогда не видел подобных – лиловые линии на черном фоне. Странно. Красиво. Загадочно.

– И как тебе это? – В голосе Ксаны звучал вызов и… страх. Хорошо замаскированный, старый, как родовое проклятье, страх. – Иван говорит, что у каждого человека есть тайна, меленькая, большая, иногда смертельная… а у меня просто некрасивая, правда?

Эгинеев молчал.

– Видишь, – Ксана повернулась, чтобы было лучше видно. – Аронов сказал, что это похоже на застывшую лаву. Он любит красивые образы. Как по мне, это тухлое мясо, разве что не воняет. Врачи сказали, что ничего сделать нельзя, что кровоснабжение нарушено и мне вообще крупно повезло. Что в таких случаях бывает воспаление, гангрена или еще чего похуже, а я просто уродкой стала. Зато живой. Лучше ведь быть живым чудовищем, чем мертвой красавицей. А ты как считаешь, капитан Эгинеев?

Химера

Он ушел. Он просто развернулся и ушел, не сказав ни слова. Это как пощечина, это хуже пощечины. Ну а чего я ждала? Понимания? Заверений, что внешность ничего не значит? Предложения руки и сердца?