Чтобы успокоится, я отправилась бродить по дому. Комнаты, комнаты, комнаты… зачем ему столько? Правда, обставлено со вкусом, никакой черноты, зеркал и прочего великолепия, сдержанные тона, строгие линии, тщательно подобранные друг к другу вещи. А вот и кабинет маэстро, надо же, открыто. Ник-Ник настолько беспечен? Хотя кого и чего ему опасаться в собственном доме? На столе бумаги, под столом бумаги, даже низкий кожаный диванчик, предназначенный для посетителей, и тот завален бумагами. А в громоздкой пепельнице из яшмы лежит ключ, белый блестящий ключ с хвостиком из кожаного шнурка.

Сердце, екнув, остановилось, а внутренний голос настойчиво предложил забыть и о ключе, и о том, что я вообще сюда заходила, но рука уже схватила находку. Сто против одного – ключ от мастерской. А мастерская в подвале. Казалось бы, чего проще – спуститься да посмотреть, момент удачный, в доме никого, хозяин вернется не скоро, я успею положить ключ на место и сделать вид, будто спала или там, не знаю, телевизор смотрела.

Как-то невовремя вспомнилась сказка о Синей бороде и его любопытных женах. А если в мастерской Аронов прячет что-нибудь такое… такое… ужасное?

Тогда я просто уйду отсюда и все.

Дом скрипел, шелестел, пугал тенями. Дом возмущался моей наглостью, но отступать я не собиралась. Замок открылся легко, а дверь, пропуская меня на заветную территорию, только тихонько заскрипела, словно предупреждая о чем-то.

Внутри все было знакомо и обыкновенно. Белые стены, яркий свет, от которого быстро начинали болеть глаза, задернутое бархатной шторой Зеркало и мольберт в углу.

А Аронов талантлив, вот уж правду говорят, кому все, а кому и ничего. Женщина на картине сидела спиной к зрителю. Черный шелк, жмущийся к бедрам, тонкая линия позвоночника, бледные полулуны лопаток, нежная шея, высокая прическа… она была прекрасна в своей полунаготе и она не была мной. Не знаю, почему я так решила, но даже без лица, которое Аронов непременно изобразит в зеркале, стоящем перед незнакомкой, я знала, что она – это не я.

Она – Химера.

Химера – это то, чего нет.

Внезапно мне стало страшно. Белые стены слились в одну сплошную белую линию, потолок падал сверху, а Зеркало, хитрое Зеркало на картине улыбалось. Еще немного и оно покажет лицо, ее лицо и тогда…

Нужно уходить отсюда, и из мастерской, и из дома вообще. Нужно бежать, пока не поздно.

Нет, нужно взять себя в руки и успокоится. Подумаешь, портрет, ничего-то в нем страшного и нету, вот если бы на картине была изображена я с отрезанной головой, тогда стоило бы побеспокоиться, а так… Нервы пора лечить.