Ну вот, кажется, все.

– А она дура. – Вынесла вердикт Верочка. – К тому же крашеная.

Лехина удалось выловить в коридоре, и к появлению Эгинеева он отнесся с философским спокойствием.

– Мы, кажется, не договорили? – Вежливо поинтересовался Марат Сергеевич.

– Так точно.

– И у вас имелись ко мне вопросы?

– И сейчас имеются.

– Тогда предлагаю пройти в кабинет. Правда, придется преодолеть это столпотворение, но возможность поговорить в спокойной обстановке стоит того.

Окончательно расслабившийся народ теперь радостно набивал желудки бесплатным угощением, Лехин смотрел на вынужденных гостей со странной смесью восхищения и брезгливости, будто удивлялся, что эти все люди здесь делают. Эгинеев же сосредоточился на том, чтобы не отстать – потеряешь Лехина из виду, и где потом его искать? У самой двери их догнала Верочка, ну вот, сейчас привяжется к Марату Сергеевичу со своим интервью, а тот, разозлившись, прогонит обоих. Не то, чтобы Эгинеев так уж боялся гнева господина Лехина, допросить-то его в любом случае сможет, не здесь, так в своем кабинете, вызовет повесткой и побеседует, но это дольше и разговор не совсем тот получится… Эгинеев мысленно пожелал любимой сестре на время исчезнуть, а вслух недружелюбно – чтобы сразу поняла, что ему не до шуток – поинтересовался.

– Тебе чего?

– Я вспомнила. Добрый день, – Верочка вежливо улыбнулась Лехину. – У Шерева раньше другая фамилия была, на «т». Тюкин вроде…

– Тютечкин. – Поправил Марат Сергеевич. – Иван Тютечкин, смешно, правда?

За семь лет и неделю до…

За семь лет и неделю до…

Она не поняла, она не желала понимать, Ада отгородилась стеной молчания, только в синих глазах закипали злые слезы. А Серж говорил, он говорил уже второй час кряду, заново перебирая старые аргументы. Про титул, про род, про обязательства, про то, что отказаться от данного слова не может, ибо этот отказ навлечет позор не только на него, Сержа Хованского, но и на не рожденных еще детей.

За окном сыпал снег, томилась одиночеством пушистая ель в углу – Серж специально искал самую красивую, достойную Ады и этого дома, потом самолично рубил и волок на санях, и смеялся вместе с Адой, цепляя на зеленые лапы звезды и вырезанных из серебряной фольги ангелов. Под этой елью Серж спрятал много подарков: шелковые ленты для волос, черепаховый гребень, золотой браслет и маленькое медное сердечко на цепочке. Его Серж случайно заметил на лотке уличного торговца, увидел и вспомнил просьбу Ады. «Подари мне сердце», – сказала она. Что ж, пусть не золотое и даже не серебряное – заказывать такой подарок было уже поздно – но как-никак сердце.