Это было самое странное мероприятие, на котором доводилось бывать Эгинееву. Огромный зал, расставленные у стен столы с выпивкой и закусками и оглушительная музыка.

– Правда, тут классно?! – Проорала на ухо Верочка. – Сейчас все потусуются слегка, потом само мероприятие, а потом снова сюда, чтобы, значит, обсудить, и по домам.

– А ты откуда знаешь? – Разговаривать сквозь музыку было неудобно, в горле моментально запершило, и Эгинеев схватил со стола ближайший стакан, и отхлебнув теплой минералки, повторил вопрос.

– Всегда так. – Верочка осматривала зал взглядом профессионального охотника. – Подпоить хотят, чтобы народ легче реагировал. Ну да расслабься, это ненадолго, сейчас все соберутся, и сам увидишь. Ну в общем, я пошла.

Верочка чувствовала себя здесь, как рыба в воде. Эгинеев некоторое время наблюдал за ней: вот подошла к солидной упакованной в бархат даме, перебросилась парой фраз и перешла к лохматому типу в рваных джинсах. От типа – к девушке с проколотой нижней губой, потом к седовласому господину в элегантном костюме…

– За дамой следите? – Поинтересовался Лехин. Откуда он появился, Эгинеев не заметил. Выглядел Марат Сергеевич как всегда безупречно – костюм, галстук, прическа, даже выражение лица сегодня какое-то торжественное, такое обычно бывает у гостей на свадьбе.

– Это сестра. – Зачем-то объяснил Эгинеев.

– Симпатичная. Вы не находите, что здесь слишком уж шумно?

Кэнчээри кивнул, разговаривать в этом звуковом хаосе было совершенно невозможно, а поговорить с Лехиным нужно, очень нужно. Поэтому, когда Марат Сергеевич предложил пройти «в место, более подходящее для беседы», Эгинеев охотно согласился.

– Ох, не люблю подобные мероприятия, – признался Лехин, промокая носовым платком вспотевший лоб. Закуток, куда привел Марат Сергеевич, по-видимому, являлся чьим-то кабинетом: выключенный компьютер, заваленный бумагами стол, фотография рыжего карапуза, приклеенная к монитору, и керамическая кружка с собачьей мордой. Почти домашний уют, Эгинееву даже неудобно стало, но Лехин на чужой территории чувствовал себя свободно, значит, знал, куда вел.

– Шум, гам и куча бездельников, желающих выпить на халяву… Нет, нет, это я не про вас. С вами я сам хотел побеседовать, но все дела, понимаете… расписание такое, что к концу дня собственное имя забываешь. Признаться, очень рад, что вы сами позвонили и заглянули. Хотел спросить, как продвигается расследование? Нашли уже убийцу?

– Почти.

– Да что вы говорите! – Восхитился Лехин. – А я, признаться, и не рассчитывал. Эх, зря у нас милицию ругают, такое мертвое дело, а вы раскрыли.