Любовь к кулинарии ей привила бабушка в Пайке, но Сандер Мур стал для нее движущей силой в понимании чистых, свежих ингредиентов. Она не думала, что по-настоящему осознает, чему он научил ее в те жаркие летние дни.

Протянувшись, она слегка коснулась его руки, покрытой старческими шишками. Руки человека, который всю жизнь много работал.

И тут старик без предупреждения издал тихий стон, поворачивая голову из стороны в сторону.

— Эдгар…

Винтер наклонилась вперед.

— Нет, это Винтер.

— Эдгар, — повторил он, его голос хрипел. — Тупой идиот. Слабак. Как его мать. У него нет стержня.

Винтер нахмурилась. Может, Сандеру приснился дурной сон?

— Дедушка, это Винтер.

Морщинистое лицо старика смягчилось, небольшая улыбка искривила его губы.

— Ах, милая Винтер. Моя гордость и радость. В твоих жилах течет кровь Муров. Сильная. Храбрая. Иногда слишком храбрая.

— Ш-ш-ш. — Она похлопала его по руке. — Просто отдыхай.

Он затих, как будто снова погрузился в сон, и Винтер начала отступать назад.

— Винтер. — Неожиданно его глаза открылись, и он попытался поднять руку.

— Я здесь. — Она наклонилась вперед, чтобы он мог видеть ее, не двигаясь.

Сандер шумно выдохнул, как будто воздух выдавливали из его легких.

— Мне жаль.

— Не говори так, — простонала она, испытывая чувство вины. Она никогда, никогда не простит себя за то, что подвергла его опасности. — Это мне жаль. Если бы не я, ты бы никогда не пострадал.

— Нет, нет. — Он вцепился в ее руку, трубки и провода дребезжали. — Только не ты. Ты — единственное хорошее, что осталось в моей жалкой жизни.

— Пожалуйста, послушай меня, — убеждала Винтер. — Ты не должен нервничать.