— Сейчас не восемнадцатый век, — напомнила она ему мягким тоном.

Его брови сошлись.

— Это традиция Муров.

— Ладно, ладно. Я поняла, — пробормотала Винтер, хотя на самом деле это не так. Каждая семья, не относящаяся к коренному населению, приезжала откуда-то, чтобы обосноваться. Это не делало их особенными.

Словно почувствовав отсутствие у Винтер гордости за первопроходцев, Сандер прищелкнул языком.

— Это еще не все.

— Не все?

— Нет. Дело в деньгах. — В голосе старика слышалось раздражение. — Школьные кредиты, ипотека, бесконечные кредитные карты. Эдгар появлялся у меня каждую неделю с протянутой рукой.

Винтер понадобилась секунда, чтобы понять, что они перешли от раздражения Сандера по поводу отсутствия у его сына мужских качеств и неверности ее матери к другим его претензиям.

— Почему ты просто не отказал?

— Лорел.

Винтер ждала, пока Сандер смотрел на нее с немой мольбой в глазах. Наконец она поняла, что он ждет ее согласия на продолжение. Она колебалась. Предостерегающий шепот побуждал ее уйти. Винтер могла бы позвать медсестру, которая дала бы деду что-нибудь успокаивающее, пока она сходит в приемную за чашкой кофе. Она отчаянно нуждалась в кофеине.

Но вместо этого она произнесла роковые слова.

— А что с ней?

— Она обнаружила мою единственную слабость.

Сандер Мур признался в слабости? Винтер никогда не думала, что услышит такое из его уст.

— Какая слабость?

— Ты, — прошептал он. — Я готов на все ради тебя.

Болезненное волнение сжало ее сердце. Именно Сандер Мур поддерживал ее всю жизнь. Скала, за которую она могла держаться, как бы ни штормило море.

— Я знаю это, дедушка.