— Я хочу… — Он замолчал, и его глаза закрылись.

— Просто отдохни, — прошептала она.

Винтер снова начала отстраняться, но замерла, когда глаза ее дедушки открылись.

— Я хочу правду.

Винтер посмотрела в сторону двери. Позвать медсестру? Меньше всего ей хотелось, чтобы дедушка навредил себе. Но она боялась бороться с его удивительно крепкой хваткой.

Может быть, лучше всего успокоить его, пока он снова не заснет.

— Ты хочешь узнать правду, о чем?

— Лорел.

Винтер оказалась застигнута врасплох. Почему, когда он пришел в себя, первое, о чем подумал, была ее мама? Они явно не любили друг друга, пока она была жива. С другой стороны, возможно, он понял, когда в него стреляли, что это как-то связано со смертью его невестки.

— Я не знаю. — Винтер не могла скрыть разочарования в своем голосе. — И каждый раз, когда пытаюсь что-то выяснить, все становится только хуже.

Сандер повернул голову и уставился невидящим взглядом в потолок. Его горло сжалось, как будто ему трудно глотать.

— Им не следовало жениться, — пробормотал он. — Я предупреждал Эдгара, но она его околдовала.

Винтер почувствовала знакомый приступ раздражения. Ее мама не была святой, но, опять же, как и ее отец.

— Они оба совершали ошибки, — возразила она.

— Да, — прохрипел Сандер. — Молодые. Эгоистичные. Экстравагантные. Наблюдать за ними вместе все равно что наблюдать за плотом, несущимся к краю водопада. Становилось ясно, что они обречены на катастрофу.

Винтер нахмурилась. Он всегда выражался прямолинейно. Обычно слишком откровенно. Ему было не свойственно использовать столь вычурные выражения. Неужели его личное разочарование в выборе невесты для сына вызвало столь бурную реакцию? Или ее родители действительно оказались настолько неуправляемыми?

— Многие первые браки неудачны, — заметила она рассудительным тоном. — Люди разводятся и живут дальше.

Сандер фыркнул в отвращении.

— Только не эти двое.

— Почему нет?