Бирюков пожал плечами.

— Немного штаммов, обломки оборудования, спасённые женщины и дети. Но ни документации, ни свидетелей из лаборантов — все из них, кого не раздавило обвалом, траванулись цианидом из воротничка. Представляешь, что они там скрывали, что предпочли сдохнуть, чем пойти под следствие? — Сощурившись, погрыз губу. — Я против вас с Генкой ничего личного не имею, поверь. Больше того, понимаю, как сложно было рыть под Утешева и все риски, с этим связанные, тоже. Но сделать ничего не могу, понимаешь? Не я следак, к расследованию дела не имею, повлиять на него не могу. Знаю только, что на Генку пытаются повесить сотрудничество с пиндосами. И разнарядка скорее всего с самого верха, только хрен пойми от кого именно. И, соответственно, ты тоже теперь под это пойдёшь. И единственный шанс для вас обоих — пока никто не знает, что ты объявился, довести дело до конца.

— То есть? — откинулся на спинку стула Гордеев. Разговор приобретал неожиданный поворот.

— Руководство операцией передано мне, но на данный момент она официально приостановлена. И это очень плохо, потому что время идёт, по всему миру уже бушует вспышка атипичного гриппа с высокой летальностью, и есть все основания полагать, что у штамма искусственное происхождение. Что ещё может вспыхнуть на этом фоне — большой вопрос. Поэтому есть неофициальное добро на продолжение операции, а также предположение откуда стекались директивы для разрушенной лаборатории. И незначительные наработки в виде внедрённого агента.

— Внедрённый агент — это уже до хрена, вообще-то.

— Смотря какой. Наш очень слабый, но удачно оказавшийся в нужное время в нужном месте. И нам крайне необходимо его усилить. Срочно. И довести дело до конца: получить компрометирующие документы, видео, аудио, свидетельские показания — всё, что способно прижать спрута у самой головы. Завершится Дело с лабораторией, завершится и ваше с Синякиным. В должности и звании его, конечно, не восстановят, да и медали-ордена получите не вы… Но зато про вас забудут. И это лучший исход, сам понимаешь.

Гордеев хмуро поиграл желваками. Ловкие сети, ничего не скажешь.

— То есть, или я впрягаюсь теперь уже в твою операцию, или мы с Генкой идём по этапу. Лет по пятнадцать на нос. Правильно я услышал?

— Услышал правильно, а понял нет. Это не шантаж, хотя и похоже, скорее попытка не упустить идеальный момент. О твоём возвращении никто не знает, значит, теперь ты можешь объявиться где угодно, и рисовать из себя что вздумается. А слухи о твоих тёрках с конторой — это идеальная, подтверждённая временем и фактами легенда, которая только усилится твоим появлением, и её можно и нужно использовать в наших интересах. И пока тебя не загребло следствие, я чисто по-человечески прошу помочь нам. Ты нам вот так нужен! — Черканул ладонью по горлу.