И это был он, Игнат. Я узнала его из тысяч, несмотря на пальтишко и кепи. И он, как и прочие, скользнул по мне любопытствующим взглядом, задержал его на секунду, во время которой я чуть не умерла от остановки сердца… И, безразлично отвернувшись, бережно подтолкнул свою спутницу под поясницу, позволяя первой пройти турникет выхода на посадку.
Глава 41
Глава 41
Он бился с горой один на один, не раз отчаиваясь, но каждый раз находя крохи воли вставать и идти дальше — через боль, голод и безнадёгу. И он победил, хотя и не вернулся в мир людей на триумфальной золотой колеснице. Наоборот, однажды протиснув измождённое тощее тело сквозь расщелину и попав наконец наружу, куда-то значительно ниже затерянного на вершине плато, долго ещё плутал между скал, силясь найти хоть какие-то признаки людского присутствия. Хоть тропу, хоть отзвук голоса или запах кострового дымка в воздухе… И не находил.
И всё бы ничего, нужно было просто продолжать идти вниз, но усталость валила с ног. …С ноги. Каждый шаг был неподъёмным, словно до верху залитый свинцом, подмышка до крови растёрта костылём, и одной только воли — той самой, злой упёртой воли, заставлявшей двигаться вперёд по темным душным пещерам, вдруг стало слишком мало. Единственное, чего теперь хотелось — спать. Непреодолимо. Долго и беспробудно.
Таким, вот, мертвецки спящим, его и нашли пастухи. Не говорящие ни на русском, ни, тем более, на английском, они как могли организовали эвакуацию к подножию, а оттуда, на специально подъехавшей ради этого скрипучей телеге, запряжённой ослом, доставили в крошечный, даже не знающий электричества аул на пару-тройку пастушьих семей.
Едва более-менее отлежался, как тут же языком жестов выпросил доставить его куда-нибудь в село побольше. Добирались туда всё на той же телеге, медленно и долго, по вилючему, обрывистому серпантину. Зато, когда добрались и на каменистых улицах показались первые обшарпанные автомобили, появилась и надежда на связь с большим миром.
Его привезли в дом к Главе. Глава — мужчина сильно в годах хорошо говорил по-русски и с радушием принял путника. Гордеев представился ему туристом-экстремалом, заблудившимся в пещерах. Рассказал и о спасшем его отшельнике. И оказалось, Глава тоже знает о нём не понаслышке.
Он появился в их местах в самом начале нулевых — крепким, зрелым мужчиной с хмурым лицом и нелюдимым, малоразговорчивом характером.
— То есть как, мало говорил? — удивился Гордеев. — Он же вообще глухонемой?
— Нет, — добродушно рассмеялся Глава. — Обычный, говорящий. Пожил у нас в ауле буквально с неделю, собирая поклажу для большого похода в горы, а уходя, взял обет молчания и отшельничества.