Рога продолжали реветь. Длинной вереницей все жители Тархан-городца стали проходить через эти ворота – между двух живых огней, под полотном, очищающим от зла. Первыми прошли Ярдар и Унева, потом все их родичи, потом прочие. Иные вели за собой и скотину свою, чтобы священное полотно, как невод, и с нее счистило горе-злосчастье. Вербина и Осгерда сменили Мираву и Озору, чтобы они тоже могли пройти под полотном.

Но вот рога смолкли. Женщины собрались возле полотна и общими усилиями связали его в три узла. Убрали в короб. Осталось сжечь его – и все проклятия, сглазы и наговоры, наброшенные на городец и его жителей, сгорят и развеются пеплом.

Окруженная женщинами, Мирава села в сани. Ткали полотно совместно, а уничтожить его выпало ей одной. Сидя рядом с коробом, она себя чувствовала какой-то посланницей богов, которой доверили доставить Морене то, что для нее предназначено.

Правил лошадью Избыт – один из тархановских стариков. Ольрад был слишком занят в кузнице и не мог часто тратить время на разъезды. Воеводы хотели побыстрее восполнить недостаток стрел, копий, прочего оружия, утерянного во время похода, и все тархановские кузнецы трудились не покладая рук. Особенно Ольрад, который никогда не разрешал себе уставать и отвлекаться, пока нужная работа не сделана. А нужной он признавал любую работу, которая существовала на расстоянии дня пути от него, как шутила над ним Мирава в более спокойные дни.

Вскоре доехали до Крутова Вершка. Заранка еще должна была быть где-то здесь, но видеть ее Мираву не особенно тянуло. Она сердилась на сестру, но не хотела с нею ссориться в такое время.

Завидев на реке сани, родичи позвали Любована, и он вышел во двор. Здесь уже все знали о походе: два дня назад в Крутов Вершок вернулись взятые оттуда ратники, только трое из пяти.

– Сестру повидать? – спросил старик. – Она к Немтырю ушла, коз, сказала, проведать. А то все у Замолота сидела с его девками.

– Да и ладно, у меня иное дело… Надобно, батюшка, чтобы меня кто-то до болота проводил, – тихо сказала Мирава.

– До болота? – изумился старик. – Чего тебе там делать, да в такую пору!

– Вот сейчас обогреюсь немного… Добро сотворя, дай мне из ловцов кого-нибудь, кто хорошо дорогу знает. Заплутаю я сама.

Мирава видела сухую вербу всего один раз в жизни, и было это семь лет назад. Пять лет она уже не жила в Крутовом Вершке и стала забывать ближайшие к нему леса, а те к тому же изменились за это время – где-то делянку выжгли, где-то она заросла.

– Иди в избу. Еще есть вести, – добавил Любован, провожая ее. – Как раз для воевод ваших радость.