Я засмеялась, в этот же момент смахивая слезу со щеки.

— Но это не последние наши ему слова, — убедительно прошептал он.

Я кивнула, чувствуя, что Фил стал обнимать меня крепче.

— А теперь спи.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Пока Кевин метался между небом и землёй, я металась между паникой и разумом. Нам всем было сложно в эту ночь, каждое встревоженное слово могло откликнуться в нашей душе. Но я повторю ещё раз, надежда умирала последней.

Я проснулась на скамейке возле палаты, укрытая кофтой Фила. Его не было. Рядом сидели папа с мамой. Их усталый взгляд говорил лишь о том, что им не выдалось возможности за всю ночь хоть бы раз закрыть глаза.

— Еле как освободился от дел, — улыбнулся папа. — Доброе утро.

Я улыбаясь, кивнула, оглядываясь по сторонам. Мне хотелось верить в то, что мне снился ужасный сон. Такое бывало иногда, я могла десять минут провести за тем лишь занятием, что отличать сон от действительности. Но кафельный пол, холодные голубые стены, голоса медсестёр и встревоженные лица родителей говорили, что мне ничего не приснилось.

— Всё хорошо, Белла, — улыбнулась мама. — Его состояние пришло в норму.

— Правда?

— Он ещё не пришёл в себя, — ответил папа. — Но он проснётся на днях.

Я улыбнулась. На душе правда стало тепло-тепло. Ещё не сказали, что Кевин открыл глаза, не сказали, что преступника поймали, нам только внушили, что он очнётся, но этого мне хватало. Но было кое-что единственное, чего не учёл никто из нас: ни я, ни Фил, ни полиция, ни даже родители Кевина. Мы были обеспокоены лишь тем, выживет ли он, что даже не думали о том, что во всём мире Кевин был единственным человеком, знающим, кто скрывается за знаком А.

ГЛАВА 29

ГЛАВА 29

Когда прошла неделя, Кевин ещё не пришёл в себя. Я не ходила в больницу каждый день, как Фил, но я думала о нём постоянно: когда спала, просыпалась, чистила зубы, шла в школу, сидела на уроках, в столовой, и перед сном — постоянно. Я ждала, что однажды, пока я буду сидеть в столовой с Грейс, двери громко распахнутся, все сидящие обернуться, чтобы посмотреть, кого притащила судьба с таким громким грохотом, и я, посмотрев на вход, увижу Фила, счастливого, который громко объявит что-то вроде: «Кевин Батлер пришёл в себя!». Тогда вся футбольная команда, я и Грейс, Рэй, Джесс и другие ребята, а может даже и некоторые учителя соскочат со своих стульев и огромная толпа понесётся в больницу. Мы заполоним весь коридор так, что не будет прохода, люди будут оборачиваться, а врачи ворчать, потом приедет полиция, чтобы разогнать нас, но тоже встанет в эту толпу, и тогда, из двести двадцать третей палаты выйдет Кевин с таким лицом, будто он совсем не удивлён видеть нас. Джесс будет готова запрыгнуть ему на руки, Фил сам не застесняется поцеловать его в щёку, я скажу пару дружеских насмешливых слов, улыбаясь, как дурочка, его семья зарыдает от счастья, и все будут долго рассказывать ему, как многое он пропустил. Он будет счастлив, и от этого счастливыми станут все вокруг.