— Фил, — неловко прошептала я.

— Я просто, — сказал он, будто хотел оправдать себя в моих глазах. — Я просто боюсь, что это конец.

— Я тоже, — закивала я.

— Просто Кевин — это единственное, что осталось у меня.

— Ты меня сейчас очень обидел, — с некой иронией произнесла я.

— Просто ты немного другое, — без оправданий сказал он. — Кевин мой лучший друг с детства, это гораздо сильней, чем дружба с тобой.

— Знаешь, — улыбнулась я. — Лучше молчи.

Он слегка засмеялся. Удивительно, как даже в самые плохие времена мы находили в себе силы, чтобы улыбнуться. Но самое удивительное то, что наши улыбки и правда были искренними.

— Не обижайся, Белл, ты самая классная девушка во всём Тенебрисе.

— Вау, — улыбнулась я. — Тенебрис не такой уж и большой город.

— Во всём мире.

— Не надо делать мне одолжений.

— Это не одолжение, — улыбнулся он. — Я понял это давно.

Я посмотрела на него и не смогла скрыть улыбку. Почему он никогда не говорил этого раньше? Если бы он только мог знать, насколько мне приятно слышать это именно от него.

— Я не обижаюсь, — сказала я. — Я всё понимаю. Эрику я тоже люблю больше, чем тебя.

И мы снова засмеялись. Когда-то давно мы любили с Эрикой, Филом и Кевином прогуливать уроки в туалете. Мы собирались и в мужских, и в женских, шутили, смеялись, строили планы. Оглядев комнату по сторонам, я вспомнила, как Эр подкрашивала ресницы, пока Фил выдувал серый дым сигарет в открытую форточку, Кевин дописывал домашку по химии, а я зависала в телефоне, подыскивая себе в интернет-магазине новые кроссовки.

Сейчас нас стало меньше, и в этом самом туалете сидим мы вдвоём, и будто бы ничего не осталось с того безмятежного времени. Но даже сейчас мы смеёмся, нам по-прежнему хорошо, и мы до сих пор молоды, красивы и живы.

— Помнишь, как Кевин выпрыгивал из этого окна, когда не хотел идти на физику? — показал на форточку Фил.

— Такое было? — улыбнулась я. — Я только помню, как он случайно выбил окно в школе, когда мы были в седьмом классе.

— Да, и тогда он сказал, что это от грозы.