— Но мы не знали об этом.

— Ему это не объяснить, он помнит только, что вы изводили его в самый первый сложный период его жизни.

Я защёлкнула ручку, давая знать Филу, что пора собираться уходить, потому что Баната нет уже пятнадцать минут.

— Пойдём, — сказала я. — В больнице, наверное, Грейс уже ждёт нас.

Он медленно поднялся с парты, сложил всё в рюкзак и слегка помедлил, сверяя время на телефоне с настенными часами.

— Не медли, ты же не хочешь сидеть здесь ещё двадцать минут?

— Разве тебе можно ходить одной по городу?

— Мне семнадцать, конечно, можно, — я улыбнулась. — Пока отец думает, что я в школе, мы можем успеть многое в больнице. Я ни разу не заходила к Кевину в палату, и хочу сделать это сегодня.

— Тогда давай поспешим.

На улице разыгрался дождь. Мы выбежали на школьный двор, пробежав под высокими деревьями.

— Если бежать быстро, — сказал Фил. — То мы не успеем замёрзнуть.

— Я не умею бегать быстро, — улыбаясь, сказала я громче обычного.

Он протянул мне руку, за которою я взяла его. Это было в какой-то степени прекрасно бежать по лужам города, не успевая за Филом. Пока он сжимал мою ладонь в своей, наши сердца пульсировали в унисон. Я даже могла это слышать. Мы иногда останавливались под крышами некоторых зданий, смеясь, будто у нас всё хорошо. Где-то внутри сердца заново разжигался огонь. Пять минут самого лёгкого бега в моей жизни, пять минут за руку с Филом, пять минут, что мы укрывались одной ветровкой, растянулись надолго. И в больницу мы вбежали со счастливыми лицами. Мокрые, совсем как из душа, замёрзшие, будто на улице зима.

Грейс уже сидела на больничных стульях, уставившись в одну точку. Меня всегда пугало, когда люди забывались во времени смотря куда-то. Обычно, они рассуждают, думают или просто останавливаются, как будто устали от чего-то.

— Эй, — я подбежала к ней, пока Фил прошёл дальше по коридору в направлении комнаты, где лежал Кев. — Ты давно тут сидишь?

Она отрицательно махнула головой, что-то пробормотав вроде того, что собирается сидеть здесь ещё как минимум до вечера.

Меня безумно пугал её вид. Она выглядела так, будто только что узнала о чём-то очень и очень плохом.

— Что-то с Кевином? — вырвалось у меня.

— Идёт подготовка к операции по переливанию крови, — вместо неё ответил Фил. — Я уже был там, меня не пустили.

Я позвонила отцу в участок, предупредить, что он может не заезжать за мной в школу, а в больницу ехать не имеет смысла, так как я жду возможности посетить друга. Как и требовалось ожидать, он был недоволен моим очередным отречением от правил. Сквозь телефонную трубку я слышала, как сжимаются в кулак его пальцы, напрягается лицо, и он уже искоса смотрит на Тони, который чем-то не угодил ему. Но меня совсем не волновало это. Совсем скоро отец должен был понять, что от меня нельзя было ожидать чего-то другого. В конце концов, я знала, что делаю и уже была в силах нести ответственность сама за себя.