Броуди задумчиво сдвинул брови:

— Я такого не помню. Я лишь помню, что был ужасно зол.

Катри мягко рассмеялась:

— О да. Ты определенно был зол.

— Когда я вспоминаю то время, перед глазами встает лишь образ огромной невидимой стены, по одну сторону которой был я, а по другую — все остальные.

Она кивнула:

— Но теперь она пала?

Он пожал плечами:

— В процессе.

— Я рада.

Что-то позади него привлекло ее внимание, и взгляд Катри метнулся на мужчину, стоявшего у дверей кофейни. Должно быть, это был Питер.

— Ты счастлива? — спросил он.

— Счастлива, — с улыбкой кивнула она.

— Хорошо.

Она встала, взяла свою сумочку, но, перед тем как уйти, немного задержалась, чтобы обнять его и тихонько поцеловать в щеку.

— Я напишу тебе, когда мы будем уходить.

Он кивнул. Услышав звук захлопнувшейся за ней двери, он поднялся, заказал себе кофе и вернулся на место. В ожидании заказа он потянулся за небольшим пакетом, который принес с собой, и положил его на стол. Внутри лежала маленькая деревянная коробочка. Он достал ее, сдвинул крышку и вынул покоившуюся внутри на мягкой соломенной подушке изящную резную фигурку.

Он хотел сделать копию Лены — какой он ее помнил: с ее лучезарной улыбкой и любознательными голубыми глазами, совсем как у ее мамы, но не смог. Может, как-нибудь в другой раз. Он сделал Пипу. И теперь та взирала на него со стола, застыв в боевой стойке с мечом в руке. Готовая ко всему.

Он почти допил свой кофе, когда его телефон пиликнул — пришло сообщение, которого он дожидался от Катри. Он осушил чашку, уложил Пипу обратно в коробочку и, покинув кофейню, направился в сторону прилегавшего к парку кладбища.

Поросшие лишайником надгробия и старые сучковатые деревья складывались в по-своему живописный пейзаж некрополя. Бегущая в обход тропка вывела его к особенной части сада, где могилы были меньше, а фотографий, цветов и плюшевых мишек на них — больше. Броуди достал из пакета букет ромашек и возложил их к подножию небольшого белого мраморного надгробия.