Мы становимся моральными инвалидами — ничего не видим, никого не слышим, никого не замечаем… И мы остаемся одни. Снова в себе. Снова одиночки.

Николь ввёл в смуту Тайлер и его слова. Вроде, что такого, этот парень постоянно может что-то брякнуть, не подумав. Или, наоборот, подумав? Но слово «разочарование» как-то въелось ей под корку, и она смакует его на языке, в мыслях, не заметив, как отдалилась от университета на приличное расстояние, идя на автомате, мышечной памятью.

Разочарование — громкое и грубое слово, но смысл воспринимается по-разному. Для каждого по-своему. Разочарована ли она в Нэйтене? Но можно ли разочароваться в том, кого знаешь практически всю жизнь. Ты знаешь всего его. Отрицательные качества и положительные. Все изъяны, комплексы и косяки, точно так же, как и подвиги, тёплую натуру и самую чувственную. Если ты не отвернулся от него за всю эту жизнь, зная, как облупленного, разве это не говорит, что не в состоянии уже разочароваться? Это принятие человека таковым, каким он создан, тем, кем он стал и является. О чём она думает?! Тайлер ляпнул, а она уже заморочила себе мозги. Она верит Нэйтену… Хочет верить…

— Эй, в чём дело? — Тёрнер одёрнули за руку. Она совсем не слышала, как за спиной окрикивали её имя, как бежали за ней. «Наверно, шапка слишком плотно сидит на ушах», — оправдывается она перед собой, поднимая на Нэйта взгляд.

— Скажи, почему я, Нэйт? — огорошила она резким вопросом.

— Что-то случилось?

— Просто ответь мне.

— Что именно ты хочешь узнать?

— Твой выбор. Почему выбрал меня?

Его брови нахмурили, взгляд выдал глубокую задумчивость, а губы напряжённые плотно сжались. Разве можно дать ответ тому, что у человека внутри способен вызвать другой человек? Чувства никогда не подвергались ответам, теориям. Ни один учёный никогда не даст чёткого и ясного определения. Это просто есть, заложено в инстинктах, самой судьбой, Богом, самим человеком. Да кем угодно! Это просто есть, как желание пить, есть, спать. Чувства не поддаются контролю. Нельзя полюбить кого-то, насильно дрессируя разум. Можно постараться противиться, сопротивляться, но этого не избежать, как всемирного тяготения. У кого-то проявляется острее, у кого-то мягче. Но абсолютно каждый испытывает хоть одно чувство за всю жизнь. Иначе это уже не человек.

— Я не знаю. Мне не надо было выбирать. Всегда была ты. Просто ты, Николь, и мне этого достаточно. Ты сомневаешься во мне?

Она вздохнула, опуская глаза на заснеженную дорожку. Какой-то озноб сегодня пробивает, и на душе неспокойно. Её столько мучает, и это гложет и гложет без конца. Вроде всё хорошо и нет. Они вместе, они пара, но чувство неуверенности, недосказанности остаётся осадком на душе. Она не может чётко утверждать, что уверена в себе, если даже слово «люблю» горчит на кончике языке, не способное произнестись легко и непринуждённо.