— А ты простишь меня?

Настала очередь Нэйтен застыть, напрячься. Это ощущалось по мгновенно натянутым мышцам в теле. Наверно, просто не ожидал. Разве он заслужил? Но неужели не понимает, что она считает обратное? Она принимает его. И это своеобразный обряд отпускания её души. Её открытости перед ним. Она принимает себя. Может, не спеша и не мгновенно. Но всё же это принятие их целое. Принятие «мы», вместо пустого одностороннего «ты» и «я».

— Глупышка, — с накопившимся выдохом и расслабляется всё тело, прижимая её плотнее к себе, целуя прямо в макушку.

Вот когда действительно хочется остановить время, остаться в нём, замереть и забыться в едином сердцебиении, бьющееся в унисон, обретшее покой.

— Нэйтен, я хочу спросить тебя, но, прошу, ответь мне правду. И не заставь усомниться. Потому что я боюсь снова уколоться.

— Понимаю. Но сейчас сделаю всё, чтобы ты доверяла мне. Я не предам тебя, Николь, даю слово.

Она улыбается, скрывая улыбку, укутанная в его руках, привыкая к его рукам-оберегам от всех тревог. Сейчас она верит как никогда, лишь чуточку оставляя сомнений, которые слегка постукивают по нервишкам. Но быстро забывают, отгоняя в сторонку, как нашкодивших тараканов с дурными мыслями, подальше в угол.

— Я просто хочу, чтобы мы были честны, — она снова отстраняется, вглядываясь в его глаза, пропитанные взаимным теплом. — Знаю, что смогу отпустить, когда между нами устранится вся недосказанность, — понимающе Нэйтен кивнул, откликаясь взаимностью. — Скажи, почему ты спал с ними?

Совершенно не важны одноразовые девки, что вились вокруг него. Только две персоны беспокоят её, выходящие на передний план и несущие лепту в её жизни, затрагивая Нэйтен. Именно поэтому так важно услышать причины, цели. Просто почему.

Честно, Нэйтен неприятно затрагивать эту тему. Проще промолчать. Неприятно ворошить прошлое. Оставить бы его там, далеко за спиной, пока Тёрнер перед его глазами, но если это важно — а это важно — скрепя изнутри правдой, расправляя сворачивающийся язык, постарается объяснить.

— Я… — сложно всё же совладать с собой. Он тяжело выдыхает. — Я пытался заполнить пустоту. С Мэй действительно вышло случайно, как в прострации. Ты заполняла все мои мысли, я был зол и одурманен тобой. Порой всё выливалось в такую глупость, когда мне недоставало тебя. Я пытался, честно пытался найти замену тебе, но выходило всё паршиво, — усмехается он, немного переводя дух. — Так и не нашёл, — заправив её локон за ухо, Нэйтен ласково огладил щёку Николь, внимательно его слушающую. — А с Сарой, — осекается он, видя проскользнувшую боль в её глазах от самого болезненного воспоминания, когда первое в её жизни признание недосказанием уничтожили на корню. Именно этот страх до сих пор сдерживает язык, ставя блок травмой перед открытой любовью, и необходимо время для восстановления. Время для исцеления. — Николь, мы наделали глупостей, — продолжал оглаживать кожу её щеки. — Помнишь, вы как-то сцепили с ней? Она хотела подать на тебя заявление, и это было единственное её условие, чтобы не занести драку в твоё личное дело, — сознался наконец.