Профиль девушки с пустыми глазами пропечатался в зрачках и вечной памяти о том дне. Об их общей ошибке. Её образ в зеркале пропавшего человека, утерявшего веру во всё. И он понимает, что не может ступить к Николь. Не имеет права. Он… струсил, встретившись так откровенно с её болью. Её неожиданный смех разорвал его перепонки, став личным кошмаром. А её слёзы, пробившиеся сквозь такие красивые и родные глаза, стали личным ядом. Осмотрел всю её: короткое помятое платье, её трясущиеся ноги, содрогающееся тельце и размазанный макияж слабой сломленной натуры. Второй раз в жизни он чувствует себя жалким существом. Никчёмный, настолько, что хочется сдохнуть на месте, лишь бы не видеть её страданий, не слышать раздирающих изнутри воплей отчаянья. Она поникла на его глазах, и он ничего не может сделать, потому что сам дрожит.

Какой же он трус. Омерзителен себе. Трясётся, как осенний лист. Не может ступить к ней. Не смеет прикоснуться к ней. Не смеет! Не имеет права марать её! Сглотнув сухую, прожигающую глотку слюну, он выпускает ручку двери, облокачивая на стену, медленно опускаясь на грязный, заляпанный чужими подошвами пол. Он опускается вниз, даже не стараясь зацепиться. Он достоин быть в грязи. И он хочет впитать всю её боль в себя, чтобы хоть немного облегчить её сердце. Но нет. Процесс неизбежен. «Поздно» настало. Время утеряно, как бы не тянул в сторону руку, оно просачивалось сквозь пальцы. Потерял… Не просто себя, потерял то, что считал смыслом. Потерял любимую девушку. Их связь. Ниточка оборвалась, пропитавшись её слезами. Буквально слышит, с какой скоростью она отстраняется от него. Навсегда ли? Не важно! Теперь это то, что не простит себе, а будет проклинать. Какая он скотина. Пустая и низкая. Страдай, мучайся, ведь ты этого достоин. Не она, а ты.