Николь остановилась и медленно развернулась:

— Мне не нужно объяснений. Слава богу, хоть мои глаза не лгут мне, — ядовито выплюнула она, чувствуя, как переносица начала болеть, постоянно находясь в напряжении. Но это такая фигня по сравнению с тем, что творится внутри. — Ты же обещал мен! Я тебе поверила!

— Пожалуйста, выслушай меня, — Нэйтен хватается за её ладонь. Его пальцы ледяные, и сам он раздет, но кажется, плевать хотел на возможность подхватить пневмонию. Что его поистине пугало, так как его девочка отдаляется со скоростью света от него. Опять. Опять он оплошал.

— Не трогай меня, — вырвав руку, Николь отошла на пару шагов, удерживая дистанцию. — Почему, Нэйтен? Вот просто объясни мне, почему, всегда, когда я начинаю тебе снова доверять, ты мне лжёшь? Почему, когда я верю тебе, ты меня обманываешь? Каждый раз, Нэйтен. Это происходит каждый раз! Почему?! — он чувствует всю горечь, с которой срывались вопросы с её дрожащих губ. — Ты же обещал мне. А я, дура, снова поверила.

— Я знаю, что идиот, но…

— Это прекрасно, что хоть это ты осознаёшь, — её губы искривились в злобной усмешке. Николь тяжело выдыхает, и густой горячий пар растворился в холодном воздухе. — Очень жаль то, что тебя не волнует ничего, кроме себя самого. Ты действительно знаешь меня и при этом делаешь всё, чтобы я не хотела тебя знать.

— Николь, пожалуйста, — хрипит Нэйтен, пытаясь приблизиться, но она снова отступает. Она боится обжечься об его холодность. Он замолкает в немом отчаянии.

— Нет, Нэйтен, не приближайся. Только не сейчас, — голос Тёрнер дрогнул, и он видит, как слёзы блеснули в уголках глаз. Маленькие кристалики скопились, но она быстро смахнула их, словно ничего не было. — И ладно, раз уж я до тебя ничего донести не могу, подумал бы хотя бы о матери.

Её слезы — это его наказание. Наказание за победу и утеху личной гордости. Мимолётное счастье, что испытал он в тот момент победы нокаутом, сгорело в её боли, что он вновь причинил. Он хочет всё объяснить, но объяснений нет.

— Ты сделал свой выбор, Нэйтен, — подняла она на него свои опустошённые глаза. Её душу вновь вывернули наизнанку и истоптали. Нанесли новые раны, так и не позволив зажить старым. Она вся изранена и потрёпана. Тонкие плети правды нанесли свои удары, оставляя кровяные подтёки. — А я вот в своём ошиблась.

Надежда сгорела. Вера растворилась. А девичье сердце отмерло в эту ночь. Сегодня было всё в последний раз. Последний его растерянный виноватый взгляд. Последний раз, когда она хотела его видеть. Последний удар, что он нанёс не на ринге, а по сердцу. Последняя попытка осознать, что любит. Последний раз, когда она открылась ему. И ей жаль. Очень жаль.