Отпрянув от испуганной девушки, мгновенно схватившуюся за шею и глотающую воздух, Нэйтен схватил куртку, выходя из гримёрки, громко хлопнув дверью. Шум всё не смолкал в зале. Слышались хлопки открывающихся пробок шампанского. Толпа обсуждала бой, и подсчитывала выигрыш сыгравшей ставки. Их карманы знатно набьются. Многие празднуют победу, и его друзья в том числе. Кроме него. Ему тошно от всего. И, в первую очередь, от себя. Любимые глаза, наполненные слезинками, стояли перед глазами, и в аду его будут пытать образом любимой девушки, которой сделал больно.

Стоило бы догнать её, схватить крепко, но не имел права. И сделал бы только хуже. Но это не значит, что он оставит попыток. Она нужна ему, точно так же, как и он ей. Они нуждаются друг в друге и уже не умеют по-другому. Вся их жизнь построена вокруг только вокруг них. А он, придурок, рушит всё что можно.

Даже не застегнув куртку, просто накинув на плечи, продев руки в рукава, он ворвался на улицу. Пар моментально сорвался с губ. Он должен вернуть её. Пока не знает, как, но должен хотя бы поговорить с Ники ещё раз. Понадобится — будет ночевать под дверьми её дома. Будет ждать столько, сколько потребуется.

Искорки тлеющего табака проблеснули красным в темноте заднего выхода. Нэйтен не успел среагировать, да и вообще заметить, как к нему вышли трое мужчин. Мысли сейчас совершенно затуманены и не сгенерированы. Двое из них скрутили руки за спиной, больно зафиксировав.

— Какого чёрта?! — выругался Нэйтен, пытаясь высвободиться.

Холодное лезвие блеснуло в свете дальнего отсвета фонаря, и резкая боль пронзила бок.

— Ты чересчур везучий, сукин сын. Таких не любят, — произнёс третий, кто нанёс удар, и достал холодное оружие, налюбовавшись болезненной гримасой парня.

Его бросили на землю, как никчёмный мусор, оставив одного. Нэйтен слабо дышал, пытаясь подняться на четвереньки, удерживаясь за бок. Футболка пропитывалась красным жидкостью тела, одной руки не хватало, чтобы удержать сочившуюся кровь. Алые капли спадали на белый снег, пропитываясь чужой болью. Это не так больно, как больно на его душе, но всё равно перед глазами всё плывет. Ему холодно. Сил держаться больше нет, проваливаясь в бессознательный сон.

Глава 33

Глава 33

Опухшие от плохого сна, дикой головной боли и выплаканных слёз глаза девушки открылись. Она не с первого раза сообразила, где находится. Уснула вроде в гостиной на диване, на коленях у матери. Мягкая подушка была бережно подложена под голову, а пледом укрыто тело до плеч. Правый бок затёк. Видимо, за всю ночь она так и ни разу не сменила позу. Аккуратно приподнявшись, оперевшись на выпрямленную руку, Николь огляделась. За окном ещё было темно, а судя по состоянию, проспала она часа два, и тело неприятно задыхалось в одежде. Скинув душный плед, она села, спустив ноги на пол. В висках неприятно закололо, и, нахмурившись, помассировала их пальцами. На стеклянном журнальном столике покоился телефон, который рассмотрела в полумраке. Потянувшись, узнать хотя бы, который час, аппарат был выключен. Точно, она же его выключила. Небывалая слабость окутывала мышцы в теле, так, что не могла даже толком нажать кнопку включения. Откинувшись на спинку дивана, пока смартфон вырисовывал яркие завитки по экрану, включаясь, в левой части, со стороны сердца, всё болезненно заныло. Жаль, что от данной боли нет нужных таблеток. Но если это разрывающее чувство не прекратится, она сойдёт с ума от безумства и горечи, жгущей горло, как желчь. Потому что терпеть это невыносимо, и она прикусывает губу, скрипнув зубами. Николь думала, что выплакала уже всё, что можно, но перед глазами его ухмылка и так по-дурацки взлохмаченные волосы, торчащие в стороны. Невыносимо.