– Если бы я… Если бы тогда… – тупо захлебывается рыданиями Орос.

И знаете, это ни хрена не смешно.

Нет.

Выворачивает вместе с ним.

Что уж говорить о Маринке? Что чувствует она?

– Ш-ш-ш, – выдает ему на ухо. – Мы все сделали то, что сделали. Последствия – жизнь. Нет смысла думать о том, что могло быть как-то иначе. Мы не супергерои. Мы не провидцы. Мы имеем право совершать ошибки.

Заторможенно моргая, медленно перевожу дыхание.

В который раз просто поражаюсь тому, как Маринка умеет подбирать слова. Хотя, чему удивляться? Она же Чарушина. Истинная.

Руки в кулаки сжимаются, когда Орос притискивает к ее спине свои лапы, но в остальном я все так же неподвижен.

– Рина… Если что… Блядь, прости меня, ладно? Я не хотел, чтобы так получилось… Не хотел говорить о тебе плохо… И вообще… Не должен был… Прости…

Вижу ее профиль. То, как она поджимает губы и зажмуривается.

– И ты меня прости, Никит, – шепчет мгновение спустя.

Они еще долго обнимаются. Я тупо наблюдаю. Никак не комментирую происходящее, даже когда они, наконец, разлепляются, и Орос подходит, чтобы пожать мне на прощание руку. Поднимаясь, без слов стискиваю его кисть и отступаю, позволяя пройти к выходу.

Приглушенный удар двери. Обратные одиночные шаги в ускоренном темпе.

– Пойдем ужинать? – обращается ко мне возвратившаяся Маринка.

Я молча иду в кухню.

Улавливаю доносящиеся оттуда голоса – мама Таня, батя Чаруш, Тёмыч, Лизка... Отлично. Несколько расслабляюсь.

– Дань… Стой…

Выполняю ее просьбу машинально. Сразу же мы сталкиваемся взглядами. Этого оказывается достаточно, чтобы я выдохнул остатки напряжения и наклонился к тянущейся ко мне Маринке.

– Я тебя одного, помнишь? – частит капитально задушенно.