– Потому что я сейчас не могу тебя трахать, Марин, – рычит, словно зверь, который борется со своим голодом, чтобы не разорвать на части хозяина.

– Почему? – выдыхаю, не осознавая толком, какие именно эмоции взрываются внутри. – У тебя детокс?

– Да какой детокс, блядь?! – отмахивается от озарения, которое успело подарить мне секундное облегчение. – Я чист, Марин. Духовно и физически. На хрена мне очистка? Я даже не надрачиваю! Почти святой.

– Тогда в чем проблема, Дань?

– Мы сейчас разбудим ребенка!

– Мы почти шепчем!

– Ага, шепотом орем.

На мгновение замолкаем, чтобы иметь возможность прислушаться. Убедившись, что за дверью все тихо, вновь срываемся. Сначала дыханием, а потом и словами.

Я первая.

– В чем проблема, Дань? Скажи, иначе я умр…

С силой встряхивает, не давая закончить.

– Никогда не смей такого говорить!

– Прости… Я… – чувствую, что вот-вот разрыдаюсь. – Я ничего не понимаю… Мне страшно… И я очень несчастна, Дань!

– Со мной?! – он буквально в ужасе. – Со мной несчастна?

Обхватываю ладонями его лицо. Прижимаюсь, сохраняя зрительный контакт. Он ведь и сам меня отпустить не готов.

– Да нет же, Дань… Я несчастна только в этом моменте! Объясни мне, что не так. Просто скажи!

– Я готовлюсь к вазэктомии[13], Марин.

Он краснеет от стыда. Я краснею о негодования.

– Какого черта? – выдыхаю разъяренно. – Если ты не в курсе, такие решения принимаются вместе! Я твоя жена, и я не даю своего согласия на подобное вмешательство!

– Похрен, – грубо толкает Даня. – Этот вопрос я решил сам.